— Ага! Вот откуда синяя глина! — обрадовался Махмуд. — А где враги? Где Тумбарикиту? Кому репу чистить?!

Ксенобайт глубоко вздохнул и уселся поудобней, свесив ноги вниз.

— А врагов нет, — пожал он плечами. — Кто станет селиться в болоте?

— Погоди. Я чего-то не понимаю, — замотал головой Мак-Мэд. — С нашей стороны Бугра можно подняться только сюда. Потом, получается, прыгнуть вниз, в глину. Допустим, ее слой достаточно глубокий, чтобы не разбиться вдребезги. Но кто-то же должен заставить бота прыгнуть вниз? Бабуины, что ли? Или этот твой Тумбарикиту?

— Думаю, все гораздо проще, ребята. Представьте, кто-то из наших дурачков лезет сюда, на утес. Ну, отлынивая от работы или так, исследуя окрестности. Сначала он видит фруктовые деревья. Но там его изрядно отоваривают бабуины. Испуганный и обиженный, он убегает сюда. И что он видит?

— Что?! — в один голос спросили Махмуд и Мак-Мэд.

Ксенобайт молча указал пальцем на свисающую над пропастью гроздь ягод.

— Он, конечно, лезет за ними — и брякается с дерева. В глину. Перемазанный и ошалевший, выбирается из нее… И опять — бряк вниз. Теперь уже вдребезги. Вот и весь Тумбарикиту. Война отменяется.

Ксенобайт встал и, ссутулившись, зашагал прочь от обрыва.

— Надо спилить к чертовой бабушке это дерево, — бросил он через плечо. — Бабуинов выселить. Тогда мы проведем еще один обряд, после которого сможем ответственно заявить, что Ужасный Тумбарикиту больше не потревожит племя Пещерного Тушканчика.

Эпизод 17: Там, за перевалом

Мамонтово плато

12 сентября 12:22 реального времени

— Охота на мамонтов не только весьма выгодна с экономической точки зрения. Кроме всего прочего, это весьма увлекательный вид спорта, в полной мере демонстрирующий победу интеллекта над грубой физической силой. Это экстремальный спорт для настоящих мужчин, требующий не только выносливости и силы, но еще и слаженной работы коллектива, дисциплины, умения быстро принимать решения и, разумеется, железных нервов…

Зрелище загона мамонта было и вправду не для слабонервных. Громадная зверюга, размером со средний дачный дом, неслась со скоростью локомотива. Несмотря на внушительные габариты, эти звери обладали весьма шаткой психикой, были склонны к истерикам и легко впадали в панику. Чем бессовестно пользовались пещерные люди.

Алгоритм охоты был сравнительно прост и очень напоминал игру в гольф. Для начала надо было испугать мамонта, придав ему первоначальный импульс. Это было не так-то просто: в спокойном состоянии мамонты отличались крайней меланхолией и были глубоко погружены в себя. Очень важно было направить зверя точно в сторону вырытого котлована. Правильно психологически обработанный мамонт в состоянии устойчивой истерии хорошо держал курс, но двигался строго по прямой, так что ошибка в несколько градусов на старте была чревата неудачей: зверь проходил мимо ловушки.

Путем длительных экспериментов тестеры разработали более тонкий подход. На старте мамонта доводили до определенной точки испуга, в которой зверек уже начинал паниковать, но еще сохранял над собой контроль. Тогда ему на спину забрасывался агент-корректировщик, следящий за курсом и вычисляющий поправку. Потом серией корректирующих раздражителей его выводили точно на азимут. И только после этого доводили до «точки сборки».

Племя Пещерного Тушканчика отчаянно не любило охоту. Во-первых — сначала надо было рыть котлован. Во-вторых, переживший стресс мамонт слабо владел собой, в частности — абсолютно не контролировал желудок. В-третьих — мог изрядно помять. Но мамонтятину любили все.

Была в процессе и некая мистическая деталь. Больше всего на свете мамонты боялись двух вещей. Во-первых — демонического хохота Банзая. Во-вторых — Мелиссу. Последнее поставило в тупик даже Ксенобайта и привело к изрядному конфузу.

Мелисса считала, что без репортажа об охоте на мамонтов видеоматериал об игре будет просто жалок. Но она непременно хотела, чтобы в нем была следующая сцена: несущийся во весь опор зверь на фоне заката, а на переднем плане — она, спокойно ведущая репортаж. Драматизм сцены оценили все, но воплотить ее в жизнь не представлялось никакой возможности. Едва завидев Мелиссу, любой мамонт, в каком бы состоянии он ни находился, панически трубил и менял курс на девяносто градусов.

Так что с репортажем тянули до последнего. Феномен так и остался необъясненным, но Ксенобайт с цинизмом истинного программиста предложил проверить, чего все-таки мамонт боится больше. Поэтому сегодня роль корректировщика курса, сидящего на загривке у зверя, выполнял сам Банзай.

— …четвертая точка корректировки, запрашиваю поправку на пятнадцать градусов влево!

— Принято! Махмуд, точка четыре, корректировка пятнадцать градусов…

Ветер свистел в ушах, не было слышно ничего, кроме громоподобного топота. Банзай, гордо выпрямившись, стоял на загривке мамонта, ухватившись, словно за поводья, за клок густой длинной шерсти.

— Н-но-о-о! Н-но-о, залетные!!! — в полном восторге вопил Дед.