Читаем Бесы полностью

² Франко-прусская война 1870-1871 гг. между Второй империей Наполеона III и союзом германских государств во главе с Пруссией. Война, спровоцированная прусским канцлером О. Бисмарком, но формально начатая Наполеоном III, закончилась капитуляцией Парижа, поражением и крахом Франции, потерей ею Эльзаса и большей части Лотарингии, обязатель­ством по условиям мирного договора 10 марта 1871 г. выплатить пять миллиардов франков

² Указывался целый ряд музыкальных прецедентов, которые могли послужить для Досто­евского образцами при создании фортепианной фантазии Лямшина, построенной на контра­пунктическом сочетании мелодий «Марсельезы» и песенки «Ах, мой милый Августин.» (см. два примеч. на с. 397). М. С. Альтман ссылается на ерническое исполнение пианистом К. Леви «Песни польских легионов» («Ешче Польска не згинела.»): «.в то время, что ле­вой рукой он „валял" куплеты „К отчизне", — правой, на высоких нотах, он отчетливо наиг­рывал одну из любимейших и задушевных русских песен» (Альтман. С. 86; приведена цита­та из воспоминаний В. А. Соллогуба). Комментаторы ПСС (см.: Т. 12. С. 301) отдают пред­почтение изложению А. И. Герценом рассказа участника революции 1848-1849 гг. Альфреда Таландье, который «с музыкальной иллюстрацией» объяснял в 1850-х гг. автору «Былого и дум» причины политического падения Франции. Здесь, однако, отсутствует главное в «штуч­ке» Лямшина — смешение мелодий, вместо которого изображается последовательно сполза­ние в настроении общества от «Марсельезы», через серию промежуточных вариантов, к пе­сенке «Qu'aime done Margot. Margot » — «т. е. бессмыслице и непристойности» (Герцен. Т. 11. С. 459). А. А. Гозенпуд приводит воспоминание одного из современников об импрови­зации М. П. Мусоргского, когда «обе руки артиста исполняли разные пьесы: левая „Lieber Augustin", а правая — вальс из „Фауста"». Исследователь также высказывает предположение, что «Достоевский мог слышать симфонию Бетховена „Битва при Виттории", прославлявшую победу Веллингтона над Наполеоном I. <.> Противопоставляя две контрастные темы — торжественную мелодию „Правь, Британия!" и шуточную песню „Мальбрук в поход собрал­ся", композитор утверждает победу гимнической.» (Гозенпуд. С. 140-141). Ценно также ука­зание специалиста-музыковеда на то, что в фантазии Лямшина Достоевский «использовал и переосмыслил опыт известной ему музыкальной и театральной пародии. Для французской оперетты от Ф. Эрве до Оффенбаха характерно развенчание освященных традицией явлений жизни и искусства», причем «пародийным было не только развитие сюжета и самые образы, но и музыка, окарикатуривавшая мелодии Глюка, Гуно, Россини, Мейербера и Вагнера либо

² «Вся сцена у юродивого, его внешность, облачение не оставляют никакого сомнения, — пишет М. С. Альтман, — что в образе Семена Яковлевича выведен известный тогда москов­ский юродивый Иван Яковлевич Корейша» (Альтман. С. 100). По указанию того же иссле­дователя, источником для Достоевского при обрисовке Семена Яковлевича послужила книга И. Г. Прыжова «Житие Ивана Яковлевича, известного пророка в Москве» (М., 1860). В дру­гой книге Прыжова — «Двадцать шесть московских лжепророков, лжеюродивых, дур и ду­раков» (1864), включившей в переработанном виде и очерк об И. Я. Корейше, вслед за ним напечатан очерк о другом московском юродивом, Семене Митриче. По мнению М. С. Аль­тмана, имя Семена Яковлевича в «Бесах» представляет собою контаминацию имен назван­ных юродивых (Там же. С. 101). Надо, однако, учесть, что писатель, по-видимому, использует в описании Семена Яковлевича и личные впечатления. По поводу комментируемого эпизода в «Бесах» А. Г. Достоевская свидетельствует: «Феодор Михайлович описывает посещение им известного москов<ск>ого юродивого Ивана Яковлевича Корейши» (Примечания До­стоевской. С. 104). Исследователями указывались и другие источники, использованные До­стоевским в работе над этой сценой (см. примеч. ниже). См. также главу «Иван Яковлевич