Читаем Бесы полностью

² В ранних набросках к «Бесам» вариация этого мотива неоднократно определялась До­стоевским как «роль Сакса»: «Сакса скорчить», «хочется сыграть Сакса», «разыграть из „Полиньки Сакс"» и т. п. (Т. 11. С. 65, 75, 239, 231). Константин Сакс — герой повес­ти А. В. Дружинина «Полинька Сакс» (1847), который, узнав, что его жена любит друго­го, предоставляет ей свободу и помогает соединиться с любимым человеком (см. примеч. на с. 611-612). В реплике Виргинского драматическая коллизия героев Дружинина травестиру- ется в духе (и стиле) карикатурно утрированной этики «разумных эгоистов» Чернышевско­го. «Что тебе лучше, то и меня радует», — говорит Лопухов Вере Павловне в ответ на при­знание жены, что она полюбила Кирсанова. — «Но обо мне не думай, что ты обидишь меня. <.> .разве ты перестанешь уважать меня? Можно сказать больше: разве твое расположение ко мне, изменивши характер, слабеет ? Не напротив ли — не усилится ли оно оттого, что ты не нашла во мне врага?» (Чернышевский. Что делать?С. 193, 196). После этого Лопухов делает Вере Павловне намеки, смысл которых в предложении, чтобы Кирсанов переехал жить вме­сте с ними (подобно тому, как Лебядкин жил в доме Виргинских). Слова Виргинского почти буквально повторяют слова Лебезятникова в романе «Преступление и наказание» (1866): «И если я когда-нибудь, — предположив нелепость, — буду в законном браке, то я даже рад буду вашим растреклятым рогам; я тогда скажу жене моей: „Друг мой, до сих пор я только лю­бил тебя, теперь же я тебя уважаю, потому что ты сумела протестовать!"» (Т. 6. С. 261). Яд сарказма, заложенного Достоевским в эту формулировку, по-видимому, заключается в том, что, выражая характер отношений в любви и браке «новых людей» — современных прогрес­систов, она почти буквально повторяет известные слова шефа жандармов А. Х. Бенкендорфа, сказанные актеру П. А. Каратыгину, отказавшемуся вставить в свой водевиль «Знакомые не­знакомцы» (1830) патриотические куплеты: «До сих пор я вас любил, как человека талан­

³ Капитан Картузов — заглавный герой неосуществленного замысла Достоевского, над которым писатель работал в 1869 — самом начале 1870 г. Приступив к созданию «Бесов», Достоевский первоначально планировал использовать наброски к неосуществленной повес­ти в работе над новым романом и вывести капитана Картузова в качестве одного из участни­

¹ Идиоматическое выражение «русский Бог» употребляется, в зависимости от ситуации и контекста, в достаточно широком оценочном диапазоне, от патетического до ядовито-саркасти­ческого. В древнерусской литературе встречается с XI-XII вв., преимущественно в речи инопле­менников, называющих так, например, Николая Угодника (см.: Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей: Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского. М., 1982. С. 119-122). По преданию, о «русском Боге» упоминал Мамай после поражения на Куликовом поле в 1380 г. Как патриотическая формула идиома «рус­ский Бог» широко бытовала в литературе рубежа XVIII-XIX в. (Н. М. Карамзин, Н. А. Львов, В. А. Озеров и др.). В неоконченной поэме Н. М. Карамзина «Илья Муромец» (1794) заглав­ный герой «в душе своей чувствительной» слагает такую импровизированную молитву: Ты, который украшаешь всё, русский Бог и Бог вселенныя! Ты, который наделяешь нас всеми благами щедрот своих! будь всегда моим помощником! Я клянуся вечно следовать богатырским предписаниям и уставам добродетели, быть защитником невинности, бедных, сирых и несчастных вдов, и наказывать мечом своим злых тиранов и волшебников, устрашающих сердца людей!