Читаем Бестиарий. I триада полностью

– Электронный Ватсон, – смеялась ее мама. – Хочешь, я им буду?

«Милая и замечательная ты у меня, – думала печально Саша. – Ты же уснешь, пока я тебе буду рассказывать, чем занимаюсь. И я снова окажусь наедине с собой и своими открытиями, которые никому не нужны, мам. Ты не понимаешь, мама, я хочу… искать причины, толкающие людей совершать зло. Я знаю, что за это не платят. Это – не рисовать картины, не писать книги… Просто прости меня, мама, я… я ненормальная».

Иногда знакомые её спрашивали:

– Ты поступила на философский факультет. Зачем ты составляешь психологические портреты преступников?

И Саша отвечала, что судебный психолог в России просто не имеет возможности зарабатывать по своей специальности. Что профайлер – это одиночка, которого нанимают для чепухи, вроде проверки коллеги или клиента «на вшивость». Он перебивается от заказа к заказу и должен хорошо себя зарекомендовать, чтобы иметь хоть какую-то клиентскую базу. В МВД она идти не хотела, и не желала работать в полиции. Всё интересное происходит в Следственном комитете, но, чтобы туда попасть, нужно уметь драться за карьерный рост.

В остальном, не считая её странной мании составлять психологические портреты преступников и социофобии, Саша изо всех сил казалась заурядной. Даже её странности на фоне остальных не сильно выделялись. Их даже можно было принять за некую дань моде, когда важно отличаться от других.

По телевидению шли сериалы, вроде «Доктор Хаус», «Обмани меня» и «Шерлок». Мода на интеллект разрасталась в образованном обществе с той же скоростью, с какой в своё время росла мода на металл в девяностых. Саша не красилась, носила короткую стрижку, читала Умберто Эко и Гоголя. Она смеялась над собой и говорила:

– Я посредственность!

– Ты так говоришь, чтобы выделиться, – улыбалась Маша.

– Так и есть, – признавала она с глубокой долей странной самоиронии.

«Мне душно. Мне надоело притворяться. Каждая ваша фраза известна мне заранее. Я живу в мире часовых механизмов. Сейчас ты скажешь, что я…»

– Выпендрёжница, – легкомысленно смеётся Маша.

«И я хочу убить тебя», – дополняла Саша, а сама смеялась так, словно они были закадычными подругами и прекрасно друг друга понимали.

– А зачем ты это делаешь? – спрашивала её мама. – Понять не могу. Для чего это странное хобби?

Слово «хобби» было для Саши обидным, но она никогда не говорила этого. Для неё это – работа, смысл её существования, то, что делало её счастливой. Но она сама не могла ответить на заданный ей вопрос. Это прозвучало бы, как признание в сумасшествии.

– Просто мне интересны люди, – пожимала плечами Саша.

Она лгала. Люди ей были неинтересны совершенно.

Саша сунула телефон в карман и спортивной походкой быстро зашагала к дому. В ту секунду ей снова показалось, что кто-то смотрит на нее слишком пристально. Ощущение было сильным, как тычок пальцем.

«Паранойя», – раздражённо подумала Саша.

– Сегодня у Аськи день рождения, мне придется поехать в клуб, – она вошла на кухню и взяла из вазы яблоко.

Мать посмотрела на нее и слабо усмехнулась:

– Там кто-то умрёт?

– Нет, – ответ от Саши прозвучал с сомнением.

– А звучит именно так!

– Не хочу никуда идти…

– И в кого ты только такая? – с печальной улыбкой спросила ее мама. – Мы с папой в твои годы обожали вечеринки. Да и братья твои дома только ночуют. Иногда.

– Но я хорошо учусь…

– Вечеринки не всегда отвлекают от учебы, если грамотно планировать день, – парировала мама. – Не забудь взять с собой таблетки и будь на связи. Кстати, я могу сыграть роль злобной грымзы и сказать твоим подругам, что сегодня ты мне нужна дома.

– Мне уже почти восемнадцать. К тому же, мы это в прошлый раз использовали, – сказала Саша. – А тебя и правда так расстраивает то, что я не люблю веселиться? – она подняла брови и посмотрела на маму обеспокоенно.

– Нет, конечно, – улыбнулась та. – Это же твоё право – развлекаться, как тебе хочется. Жаль только, что с фобией твоей всё так сложно.

– Мне тоже.

– Ну, не делай такое лицо. Ты же не виновата, – мама вытерла руки о полотенце. До сего момента она ловко мяла эластичный, большой кусок белого теста, от которого исходил теплый, сладкий запах.

– Кто знает. Я же не помню, – пробормотала Саша, рассматривая свои руки.

– Знаешь, что? Помоги-ка мне с фруктами. Нарежь их, а потом можешь собираться в клуб на день рождения, – решительно произнесла мама.