Читаем Бестиарий. I триада полностью

– Я всё перепробовал, но у меня не выходит узнать его имя, – пробормотал он себе под нос. – Никак не выходит. Мне потребуются твои глаза, Александра. Предыдущая попытка провалилась, потому что я слишком много откровенничал, так что я не дам тебе опорной информации. Тебе следует помнить только одно – не смей никому говорить о том, что знаешь меня или видела. Если скажешь хоть кому-то – умрёшь.

– Я никому не скажу, – поспешно ответила Саша, обрадованная таким поворотом разговора. – По всей видимости, тебя тоже… заинтересовало то самоубийство.

– Скажи, Александра, как быстро тебе удалось понять, кто я?

– Сразу, как пригляделась. В клубе.

В глазах его вспыхнули два огонька удовольствия, он улыбнулся.

– Никто не знает о том, что я – психопат. Ни один человек среди моих знакомых.

– Люди не слишком внимательны, – пожала плечами она.

– Я хочу, чтобы ты выжила, Александра, – пробормотал он, едва ли её слыша. – Мне бы это очень понравилось, понимаешь? Это ведь так красиво, если подумать: ты искала меня, а я искал тебя.

Она неуверенно пробормотала, вжав голову в плечи:

– Я тебя не понимаю.

– Ты искала демона, который сам искал тебя. Ты не находишь это симметричным? – спросил он, глядя в небо. – Разумеется, нет.

– Я тебя не искала. Мне просто нравится профайлинг.

– Просто так?

– Просто так.

Он остановился и заглянул ей в лицо:

– Тогда ты умрёшь. Нет ничего более смертельного, чем отсутствие смысла. Если твоё любопытство и твои вопросы лишены первопричины, то лишена первопричины и твоя жизнь, ибо жизнь – один огромный вопрос. Если в ней нет осмысленности, ты обязательно умрёшь. Но только ты лжёшь мне, – добавил он мягко и посмотрел на кулон у неё на шее. – Ты искала меня, Александра.

Всё произошло затем очень быстро. Только что она видела перед собой улицу, Кристиана, огни фонарей, а затем откуда-то из-под земли на рассудок её набросили одеяло мглы, и она потеряла сознание. Перед этим что-то острое вонзилось ей в шею, парализуя тело.

– Ваше имя.

Саша подняла голову и увидела женщину. Было утро, в больничные окна, закрытые простой, почти тюремной решёткой, струился мягкий свет летнего солнца.

«Я не вернулась домой… Мама, должно быть, в панике».

– Мне нужен телефон, – пролепетала она.

– Скажите ваше имя, – повторила врач терпеливо, глядя на Сашу сверху. – Не можете?

– Почему я здесь нахожусь? Я в больнице? Но со мной всё в порядке…

– Вы не можете сказать своё имя, верно? Или вы не слышите вопрос?

– Меня зовут Мешерева Александра Владимировна, – со вздохом ответила Саша, оглядываясь. Она с удивлением обнаружила у себя за спиной двух врачей. Один из них что-то записывал в телефон.

– Так, – вздохнула Саша. – Вы заведующий? С кем тут нужно поговорить, чтобы мне внятно объяснили, что происходит?

Вероятно, то, что вколол ей Кристиан, ещё действовало, иначе Саша вела бы себя менее адекватно.

– Вы находитесь в психиатрическом диспансере, – ответила врач. – Вас привезли сюда, потому что у вас случился приступ острого шизофренического психоза. Не отвлекайтесь, пожалуйста, и отвечайте на мои вопросы, хорошо? Дату своего рождения помните?

Саша попробовала улыбнуться, потому что происходящее напоминало идиотскую шутку. Она огляделась, тихо вымолвила:

– Тридцатое декабря тысяча девятьсот девяносто третьего года. Мне ещё нет восемнадцати, вы не можете здесь меня удерживать без согласия моих родителей, а я уверена, что они его не давали.

– Тем не менее, вы здесь с согласия родителей. Врач пока настаивает на том, что вам не следует видеться после того, что вы натворили.

Голова Саши кружилась, она спросила пересохшими губами:

– И что же я натворила?

Саша смотрела на то, как солнечные блики играют на полированной поверхности стола. Эти лучи, весело пляшущие перед ее глазами, как манящий привет из прежней жизни, заставил ее ощутить ноющую в сердце тоску.

– Вы напали на собственного старшего брата вчера ночью. Какое сегодня число?

Саша округлила глаза:

– Это неправда…

– Вам лучше отвечать на вопросы. Какое сегодня число?

– Четырнадцатое.

– Чего четырнадцатое? – врач смотрела на нее практически стеклянным взглядом, и девушка почувствовала себя неуютно:

– Мая, конечно. А вы не помните?

Ей не ответили.

– В каком городе вы родились? – последовал вопрос.

– В Санкт-Петербурге.

– А сейчас в каком находитесь?

– В Москве… – она поняла, что это стандартные проверки на адекватность.

– Сколько пальцев показываю?

– Ни одного.

– Какого цвета обои?

– Тут нет обоев. Тут выкрашенные в бирюзовый цвет стены.

– Это голубой.

– Как скажете.

– Ты слишком взрослая для детского отделения. Да и оно сейчас – на ремонте, так что временно будешь находиться во взрослом, – сказала врач.

– Иди за санитарами, переоденешься, дашь себя осмотреть и отправишься в палату. И всё будет хорошо, если ты будешь правильно себя вести.

– Мне нужно поговорить с мамой.

– Твой врач этого не рекомендовал. Должно пройти время. Он сам тебе всё расскажет.

– Когда?

– Когда нужно будет. Иди за санитарами, – нахмурилась врач. Санитары хотели взять Сашу под руки, но она резко дёрнулась:

– Я сама пойду, всё нормально.