Читаем Бессмертные (СИ) полностью

— Не то чтобы всё, но это тоже очень важная составляющая. Что важнее для человека — рука или нога? Думаю, и без руки, и без ноги неприятно жить. Человеку важны все органы, все конечности, Кадзицу. Нельзя считать что-то одно более важным, чем что-то другое. Когда ты научишься и руку, и ногу, и сердце, и бомжа, и миллиардера, и дурака, и профессора, и репта, и человека не оценивать, а принимать такими, какие они есть, считая важными их всех в масштабе Вселенского эксперимента, тогда ты сможешь повысить свои вибрации и перейти на более высокий уровень жизни. И я говорю не о деньгах в нашем мире, или власти, карьере, а о самом мире: ты будешь жить, можно сказать, в более высоком измерении, где энергетика более низкого мира не сможет тебя видеть.

— Как это понимать? Я не буду виден для людей, живущих в этом мире?

— Нет. Ты будешь виден для них, но они не будут тебя замечать, то есть не смогут на тебя влиять, «трогать» тебя, цеплять за живое, ибо тебя уже не зацепить, а значит, не стоит и пытаться. Энергетические вампиры уже не смогут питаться тобой, потому что навсегда поймут, что это невозможно, Кадзицу.

— И снова я не совсем понимаю тебя.

Мы пришли к «деревне Третьей Сакуры».

— Посмотри на них, — указал Рэйден на детишек. — Мы с тобой говорили уже, что дети находятся в моменте «здесь и сейчас», потому что увлечены процессом игры: дети играют в воинов. Если один из них ударит другого палкой по руке, что будет?

— Ребёнок заплачет?

— Посмотри сам, — улыбнулся Рэйден.

Мы сели на траву, покрытую небольшой «пыльцой» тёплого снега, что само по себе ощущалось как некое волшебство, и в течение часа наблюдали за «детскими сражениями». Ни один маленький самурай ни разу не заплакал от боли, а её было не так мало.

— Они не плачут, потому что не чувствуют боли? — спросил я.

— Неплохой вопрос, который можно понимать двояко. Да, они не чувствуют той боли, которую бы почувствовал каждый из них по отдельности. Если бы ребёнок получил «травму» в одиночку, он бы, скорее всего, заплакал, почувствовал бы боль, помноженную на одиночество и невовлечённость в игру. Если бы ребёнок играл с друзьями, что мы с тобой и наблюдаем, его вовлечённость в игру была бы максимальной, следовательно, он бы не плакал, даже если бы получил «травму»; к нему бы подключились его Небесные Помощники, которые энергетически передали бы ему «пакет воображения», что эта «травма» — мелочь, которую можно представить геройской меткой, шрамом, будто так и должно быть, если ты настоящий герой…

— Ребёнок в это верит и ему уже не так больно, а, возможно, и вовсе никаких болей не испытывает?

— Совершенно верно, Кадзицу. Если бы люди могли вовлечься в игру под названием «жизнь», как это делают дети, то жить в моменте «здесь и сейчас» — не составило бы для них большого труда.

— Однако ты мне говорил, что сам не достиг такого уровня…

— Говорил, — улыбнулся Рэйден. — И это чистая правда. Но я стараюсь, Кадзицу, и прошу того же самого от тебя… не настаиваю, но прошу.

Предводитель Бессмертных показал мне ещё четыре гиганта, которые росли относительно близко друг от дружки. Гиганты будто бы охраняли полуостров внутри деревни Бессмертных.

— Это, пожалуй, самое интересное место с точки зрения тайны нашей деревни. Если ты мог заметить, то здесь шесть маленьких озёр, как шесть гигантов…

— А ещё три больших озера… относительно маленьких, — добавил я. — И сакур стометровых тоже три. Как это связано?

— Как-то связано, Кадзицу… как-то связано. Мы так увлеклись прогулкой, что осмотрели всё самое важное, — перевёл Рэйден тему. — Предлагаю вернуться домой, чтобы подготовиться к ночному ограблению. Жду тебя у пещеры в девять вечера.

— Это всё?! — удивился я. — То есть мне нужно одеться в японские доспехи и ждать тебя у входа в пещеру в девять вечера?

— Сам решай, во что тебе одеться и где меня ждать.

На этом всё. Самурай просто взял и свалил (несколько скачков, чтобы скрыться от меня, а дальше я не знаю, что он там учудил).

Я, чтобы не опоздать, потому что не знал точного времени, телепортировался к дому Ризруида на «благоприятной скорости», чтобы из-за перенапряжения от скачков не призвать «водопад» крови из ушей и носа.

Серёги снова не было. Тем не менее я не переживал за хаски, потому что на этот раз знал, что с ним всё хорошо.

— Если не дети, то женщины присмотрят за ним: накормят, помоют, уложат спать, — проговаривал я себе под нос, пока рисовал карту деревни Бессмертных.

Мне хотелось создать приблизительную картинку расположения основных мест, которые мне были бы знакомы в деревне Бессмертных, ибо, если верить словам Рэйдена, мы просмотрели все важные места, которыми можно было бы поделиться с теми, кто их не видел, например, со мной.

Ещё в восемь вечера я выдвинулся к пещере, чтобы точно не пропустить что-нибудь важное.