Читаем Беспокойный человек полностью

— Не думаю, чтобы вам легко было работать с Марфой Тихоновной. А ведь она все-таки бригадир.

Катерина улыбнулась, блеснув ровными зубами, которые казались еще белее на загорелом лице:

— Ну и что ж, что бригадир! А в моей секции я хозяйка. Я! Понимаете?

Петр Васильич вдруг улыбнулся, и Катерине подумалось: как улыбка красит некоторых людей!

А Петр Васильич в эту минуту в первый раз по-настоящему поверил, что у него есть сильный союзник и что теперь и он может смелее работать, шире применять свои знания, свой опыт. Он вдруг увидел, что закостеневшие порядки старой телятницы, с которыми он так долго и так напрасно боролся, наконец пошатнулись. И Петр Васильич даже вздрогнул внутренне от живого и радостного интереса к работе, которая теперь начинается.

— Примите меня в союзники, — сказал Петр Васильич и протянул Катерине руку.

Катерина, улыбаясь, пожала его руку своей вымазанной известью крепкой рукой.

— Будем помогать друг другу, — продолжал Петр Васильич. — Как закончатся полевые работы, организуем зоотехнические занятия. Надо учиться. Обязательно надо учиться: и телятницам, и дояркам, и вам, и мне. Нельзя отставать от передовых людей нашей страны. Почему наш колхоз, наша ферма должны быть каким-то застойным уголком, где все может идти по течению — как при дедах было, так и теперь? Ведь люди ищут, добиваются, стараются поднять свое хозяйство, сделать его первоклассным, высокопродуктивным… А мы? Мы ведь тоже можем жить легче, лучше, богаче, красивее. Еще мало у нас любви к своей работе. Разве в том любовь, чтобы около теленка по ночам сидеть да ноги ему укутывать? Любовь в том, чтобы ему лучшие условия для жизни создать. А для того, чтобы их создать, их нужно знать. Нужно глядеть вокруг себя, а не делать себя и свой телятник центром мира! И никакие заслуги никому не дают на это право… Ну-ка, дайте я покрашу!

Петр Васильич неожиданно выхватил из рук Катерины кисть и принялся белить потолок. Белый дождь поливал его сверху.

— Что вы делаете? — закричала Катерина. — Дайте я сама!

Но Петр Васильич яростно водил кистью и по потолку и по стенам, не обращая внимания на брызги. Катерина взглянула на Настю, Настя — на Катерину, и обе принялись хохотать над смешными, яростными и неумелыми ухватками ветеринарного врача.

В тот же вечер, как управилась с телятником, Катерина пошла посмотреть коров, поставленных на сухостой. Скотник, встретив ее в тамбуре, даже отпрянул немножко, и всегда сонные глаза его широко раскрылись:

— Ты опять здесь?

— Опять здесь, — ответила Катерина. — А ты в обморок не падай, а вот расскажи, чем коров кормишь.

Скотник отвернулся и медленно направился к выходу. Катерина ухватила его за рукав:

— Ты что это? Почему не отвечаешь?

Скотник искоса смерил ее ленивым взглядом:

— Что выписывают, тем и кормлю. Вон рацион на стенке висит. А ты что, инспектор теперь какой, что ли?

Катерина подошла к стене, прочитала рацион. Рацион обильный, лучшие корма. Молодец дедушка Антон, и это не упустил из виду: кормить усиленно стельных коров. И минеральные вещества не забыл: мел, древесный уголь…

— Степан! — окликнула Катерина скотника, стоявшего у ворот с недовольным видом, засунув руки в карманы. — А минеральные вещества примешиваешь?

— Это какие такие минеральные вещества? — спросил он через плечо.

— Ну, какие? Уголь, мел…

— Так бы и говорила, что уголь. А то — «вещества»!

— Так ты примешиваешь или нет?

— На той неделе примешивал.

— А на этой что же?

— А на этой угля нет. Весь съели! — Степан вдруг отрывисто рассмеялся: — Надо угольницу для коров заводить!

Катерина посмотрела на него гневными глазами: так бы вот схватила вилы да вилами бы его по спине! Но передохнула, сдержала гнев и объяснила, как могла спокойно:

— Я от этих коров телят принимать буду. А мел и уголь нужны, чтобы теленок нормально развивался. А так как я хочу, чтобы мои телята были крепкие, то и требую, чтобы ты точно соблюдал рацион. Понимаешь, Степан?

Степан взглянул на Катерину, и в сонных глазах его неожиданно отразились любопытство и удивление:

— А неужто это на теленка влияет?

— Конечно, влияет, Степан! Ну неужели бы я зря приставать к тебе стала?

— Как увидел — идет, так сразу понял: покоя не будет! — проворчал Степан.

Однако взял пустое ведро и пошел за углем.

Катерина вошла в коровник. Коровы шумно жевали только что заданный клевер. Разномастные — и большие и маленькие, две-три с признаками породы, а остальные все простые, деревенские буренки.

«Надо бы, надо уж нам коров заводить хороших», — подумала Катерина.

И, вспомнив рассказ Насти, представила себе костромскую ферму — все одномастные, серебристо-серые, крупные, молочные. Как достигнуть этого?

«Будем лучших телят подбирать. Ну что ж! И у Малининой не сразу такая-то ферма стала! Малинина сумела, а почему нам не суметь?»

В конце сентября отелилась большая холмогорка Ласка. В эту ночь Катерина осталась ночевать в коровнике вместе с Дроздихой и с дояркой Аграфеной. Ласка была Аграфенина корова.

Вечером прибежала на скотный Анка, вызвала Катерину за ворота и зашептала ей прямо в ухо: