Читаем Беспокойные боги полностью

Я остался совершенно сухим и стоял как ни в чем не бывало. Вода уже опустилась намного ниже уровня пирса, и я двинулся к краю, надеясь увидеть смерть последнего даймона Мерикани.

Единственная массивная рука - многопалая и деформированная - замахнулась на меня из вновь разверзшегося водоворота. Я не ожидал этого, и было чудом, что мне удалось вовремя поднял меч Гибсона, чтобы отсечь эту гротескную руку от запястья. Но сила удара ошеломила меня, и я упал спиной на камень.

Рука упала не более чем в трех футах. Лежа плашмя на камне, я посмотрел на нее. Ладонь была размером с мою грудь, а пальцы - как руки взрослой женщины. Их было одиннадцать, и два больших пальца.

Медленно я поднялся на ноги. Падение оглушило меня, и мир кружился.

В яме внизу ревел титанический даймон, словно целая армия кричала от боли. Медленно, очень медленно я продвигался к выступающему концу каменного пирса, стоя на краю гибели. Высота пирса от поверхности воды уже составляла несколько сотен футов. Бомбы Эдуарда проделали огромную дыру в дне колодца. Казалось, будто на дне огромной раковины выдернули пробку.

Нечистая вода, должно быть, хлынула в туннели, по которым мы прибыли, устремившись по каналам, давно построенным дронами и слугами Вечного как раз для такого дня, как этот.

"Абба!" раздался голос Кассандры со стены надо мной. "Ты жив!"

"Оставайся на месте, Кассандра!" крикнул я.

Мое внимание было приковано к пологому дну озера рядом с каменным пирсом.

Я уже видел это раньше, причем дважды. Однажды, в моем видении, в ту ночь, когда стоял на страже у могилы Гибсона, и еще раньше, в бреду, когда упал с моста в Ведатхараде.

Берег из костей.

Кто может сказать, сколько мертвых лежало под водами этого черного озера? Сколько тысяч? Кости образовали грязный ковер, перемешанный со светлым песком. Кости людей, зверей и рыб смешались там, кости пятнадцати тысяч лет одинокой трапезы лежали повсюду, устилая землю.

Тогда я понял, что должен делать.

В видении я видел, как иду по дну озера, следуя за отступающей водой. Братство еще не умерло, хотя уже умирало.

Он оставался последним препятствием на пути моей миссии, последним, что стояло между мной и "Демиургом".

Кассандра добралась до лестницы и торопливо спускалась ко мне.

"Я сказал, оставайся там, Кассандра!" Я выглянул за край пирса. До земли под тем местом, где я стоял, было около десяти локтей. "Это еще не конец!" И тогда я прыгнул с пирса, рассчитывая, что слой геля на моем костюме поглотит удар.

Мои ступни погрузились в толстый слой грязи и ила, из которых состояло мерзкое морское дно, кости хрустели под ногами. Эта засасывающая трясина тянула меня за собой, и мне стоило больших усилий освободить ноги от грязи и тины. Впереди показался участок неровных камней, и я поплелся к нему, пробираясь вдоль выступа, преследуя отступающие воды.

Впереди снова взревел даймон, и мир сотряс хор безумных голосов.

Перед моими глазами вспыхнула острая боль, и я пошатнулся, почувствовав, как ударился коленом о камень.

Мои руки нащупали полированную плиту. Я выпрямился, стоя на коленях. Пол из костей и топкое дно озера исчезли. Я стоял на коленях в белом коридоре, стены которого были разрисованы цветными полосами, ведущими вперед и назад, а также за углы коридора. Было холодно, а слева от меня раздавался писк медицинских инструментов.

"Врачи говорят, что ты не ешь, Дэниел". Это был женский голос, но я не видел никакой женщины. Повернув голову, я встретился взглядом с маленьким мальчиком, сидящим на железном троне. Кресло катилось ко мне, приводимое в движение невидимыми механизмами. Мальчик был совершенно безволосым и таким бледным, что казался почти одним из сьельсинов. Кости его головы казались раздутыми, как будто кто-то накачал воздух в черепную коробку, а темные вены проступали на неровных контурах черепа.

"Мне страшно, Ома, - сказал он, обращаясь к невидимой женщине. Его кресло катилось ко мне, но ни мальчик, ни обладательница женского голоса, казалось, не замечали меня. "Это будет больно?"

"Нет, дитя, - ответил женский голос. "Ты ничего не почувствуешь".

"А Шайенн хорошая?" - спросил мальчик, которого звали Дэниел.

"Конечно, милый", - ответила невидимая женщина.

"Как ты?"

Женщина рассмеялась: "Лучше, чем я. Она самый милый ангел на свете, и она вся твоя".

"Доктор Эпплтон говорит, что она очень важна, она не обычный ангел".

"Верно", - согласилась та, которую звали Ома. "И ты тоже очень важен, Дэниел".

"Почему?" К тому времени мальчик поравнялся со мной, а я не встал и не отодвинулся с дороги. Мальчик повернул голову, задавая свой вопрос, как бы вглядываясь в лицо того, кого я не мог видеть. На полпути к тому, чтобы подняться на ноги, я замер. До этого момента я не замечал металлического гнезда на его виске: кольцо из нержавеющей стали, окруженное черным как ночь отверстием. Я отшатнулся, застыв на месте.

Железный трон не сдвинулся с места и не остановился, а прокатился сквозь меня, вместе с мальчиком и всем остальным.