Это был тёплый апрельский день. Светило солнце, довольно урчали голуби, которым тоже перепало еды – они клевали на асфальте оставленные собакой остатки похлёбки в чашке. В соседнем дворе дети стучали самокатами. Уже появились первые самокаты… Значит, всё страшное уже позади. О страшном лишь напоминали глухие удары бомбардировок, доносящиеся с «Азовстали».

Зрелище разрубленного дома сильно впечатляло, я на него залип. «Там одна семья сразу погибла…» В мирной жизни дома кажутся неприступными и монолитными, а тут вот дом смели, разломали, как капризный ребёнок надоевшую игрушку. И там погибла семья…

– Я же в феврале у своего зятя отдыхала в Лос-Анджелесе. Дочь отпускать меня не хотела. Но я вернулась сюда, и тут такое началось! – Елена Георгиевна смеётся над усмешкой судьбы.

Теперь можно и посмеяться. Теперь страшное позади.

– У нас как в «Белой гвардии» было. Не знаешь, кто стреляет. Какой-то танк катается: «Бах!» – и побежал. И тут бомбочки «Бах! Ба-Бах!» – самолёты сбрасывают, – рассказывает Елена Георгиевна увиденное и пережитое.

Из калифорнийского рая она приехала сразу в ад. Но харизматичная бабушка никогда не унывает.

Вообще, я заметил, что в Мариуполе полно милых интеллигентных старушек. Через несколько дней я был опять в городе и подвёз одну. Ей было тяжело идти, и она голосовала на проспекте. Пенсионерка долго благодарила меня, потом рассказывала о себе, а в конце внезапно расплакалась:

– Мне так жаль, что случилось с моим городом! Я так его люблю!

Человек с книгой

Его мы повстречали в одном из дворов Мариуполя, когда заехали со стороны Виноградного на левобережную сторону. Зрелище, конечно, апокалиптическое. Во дворе ни одного дома целого. Ни одного. Особенно пострадала стоящая торцом к дороге девятиэтажка. Несколько подъездов смяты огневым ударом, один осыпался до второго этажа, другой – до четвёртого. Полдома выгорело, девятиэтажка стояла вся в чёрных, жирных подтёках от пожаров.

А напротив этого разрушенного дома как ни в чём не бывало на бампере одной из сгоревших машин сидел человек в шапочке и очочках и читал книгу. Ветер трепал края прижатых пальцами страниц.

► Человек с книгой

Мы остановились.

Удивительно. Он не позировал, нет. Он никак не мог знать, что здесь появятся журналисты. Он читал книгу, несмотря ни на что. Ни на разрушенные дома, ни на размётанные осколками детские площадки во дворе, ни на скелеты машин, стоящих рядом. Он спокойно сидел и перелистывал страницы, хотя в этом месте читать было отнюдь не безопасно – в нескольких кварталах на подступах к «Азовстали» шёл бой.

Неважно, о чём была та книга, которую он читал (а это был сборник рассказов Валентина Пикуля). В этих обстоятельствах, в условиях хаоса и безумия войны, книга как источник знаний символизировала возможность зацепиться за рациональность, обдумать, разобраться в происходящем и сделать выводы. Человек с книгой как будто пытался вычитать и объяснить себе безумие и свирепость войны. Объяснить необъяснимое.

Мы сделали с ним короткий сюжет.

На войне с людьми быстро устанавливается какая-то связь. Я рядом с этим человеком стоял за кадром, я на него смотрел, но я, по-моему, не припомню, чтобы перекинулся с ним хоть одним словом. Я даже не знал, как его зовут. Но и этого было достаточно, чтобы слёзы навернулись на глаза, когда я узнал, что его убили.

Человека с книгой убил снайпер. Две пули, один выстрел контрольный – в голову. Убийство намеренное, жестокое, необъяснимое. Объяснимое только неведомой логикой зла. Человека с книгой убили, когда он менял колесо на своей машине. На автомобиле не было никаких букв Z. Человек с книгой был в гражданской одежде, на нём не было никаких белых повязок, которые могли бы указать на то, что он российский военный. Он выглядел как мирный житель, потому что и был им.

Это злодейство мог совершить только убогий, ограниченный и необразованный недочеловек. Идеология украинских неонацистов и зиждется на необразованности, мифах и лжи. А ненависть к книгам у них потомственная – вспомним Германию 30-х годов прошлого века и костры из неугодной для нацистского режима литературы.

Человека с книгой звали Демченко Юрий Николаевич – запомните его. Помимо книг он увлекался водным туризмом. Юрий Николаевич был мастером спорта по водному туризму и семикратным чемпионом Украины в этой дисциплине. Его убили, когда ему исполнилось 72 года.

Я написал о нём заметку, и смерть Человека с книгой нашла большой отклик у людей. Со мной даже связывались правозащитники из ООН, чтобы зафиксировать данное преступление. Более того, Человека с книгой стали уже рисовать. Питерский художник Телятников нарисовал его портрет.

Для меня Человек с книгой останется в памяти, как ещё одна трагическая достопримечательность Мариуполя. В моём воображении он уже оброс фантазиями, и в своей шапочке и очочках на фоне разрушенных домов с книгой в руке он мне видится Вергилием, проводником по аду войны.

Прощай, Человек с книгой! Надеюсь, твоя душа перенеслась в самый лучший из миров, который когда-либо попадался тебе на прочтённых страницах.