Читаем Беспокоящий огонь полностью

Мы слышали, чтобы принудить неонацистов к сдаче оружия, на завод обещают скинуть авиационную бомбу ФАБ-3000. 3000 – это значит, что она весит три тонны, то есть в ней три тысячи килограммов взрывчатки. Ох-ох-ох, эти ФАБы – страшное оружие. Со мной делился впечатлениями от авиационной бомбы боец спецназа ДНР. Между ним и местом попадания ФАБы стоял дом. Так вот, ему показалось, что стены дома изогнулись от взрывной волны. Это сложно описать, рассказывал он, но как будто не только снаружи за домом, но и внутри твоей черепной коробки что-то разорвалось. А ведь это сбросили только ФАБ-1500, не 3000-я. То есть полторы тонны – в два, в два раза меньше того, что обещают скинуть на «Азовсталь».

Наверное, бомбы следующей категории способны изогнуть ткань пространства и остановить время. Потревожить тёмных богов, пробить брешь в воротах ада и раскрыть чёрную дыру… По его рассказу я понял, что человек, ощутив на себе работу бомбардировщика, уже никогда не сможет остаться прежним. Ведь не только ты глядишь в бездну, но и бездна дышит в тебя. И мы никогда не станем прежними, вернувшись с этой войны.

Блокпост морпехов находится уже в промышленной зоне. Он расположен на огороженной бетонным забором территории. Синие ворота гостеприимно распахнуты. По-видимому, в недавнем прошлом здесь располагалась какая-то промбаза. Бетонная коробка большого здания вся побита минами и пулями. Высаженные на газоне деревья посечены осколками «града». Крышу находящегося на территории одноэтажного гаража сорвал ураган войны. Рядом встали на последнюю свою парковку несколько сожжённых машин. Тут же припаркованы и автомобили на ходу – на них нанесены Z, они используются нашими военными. Загнана на стоянку БМП с почерневшим боками – видно, что уже побывала не в одном бою.

У сторожевой будки кучкуются бойцы. Кто сидит на корточках, кто в креслах, вытащенных на улицу. Лица загорелые и радостные. Большое дело сделали – загнали нациков на завод, а сами остались живы.

Но дело по освобождению Мариуполя ещё не завершено до конца. С территории базы морпехи совместно с народными милиционерами из ДНР идут на боевое дежурство. За территорией завода ведётся непрерывное наблюдение. Ведь, отчаявшись, противник в любой момент может пойти на прорыв. С территории базы совершаются вылазки в серую зону – зону, пока полностью не контролируемую. Там ведётся снайперская и контрснайперская игра.

Вражеские «игроки» могут добраться и сюда, надо быть начеку.

– Нас сегодня рано утром хохлома обстреляла! – сообщает мне молодой морпех.

Хохлома. Это так он ласково называет украинских военных.

– Подобрались к забору и из подствольников накидали! – с долей восторга возмущается он.

Вот ведь враг яка падлюка! Не хочет сдаваться! Бух! Бух! – вторя ему, снова возмущённо забухтели поблизости гаубицы.

Молодой морпех оказался моим земляком. Его зовут Роман, он родился в Республике Коми, как и я. Роман двухметрового роста, он выше всех здесь присутствующих, включая меня. Но всех моложе. Я же старше его в два раза, я успел прожить полжизни в прошлом веке. Хотя Роману всего двадцать два года, но он уже успел побывать и в Сирии. Он немного загорел в боях и стреляет из многих видов оружия. Но основной его инструмент – это снайперская винтовка. Он служит в снайперском подразделении.

Отсняв материал, мы вместе с Романом возвращаемся обратно до расположения.

► Воткнутая в дорогу ракета «Град»

Морпехи заняли несколько частично разрушенных особняков, хозяев которых сдуло дыханием войны. Но, будучи в гостях, морпехи ведут себя аккуратно. Организован быт, уборка. Сушится бельё на верёвке. К стене дома аккуратно прислонены в ряд РПГ. Стоит ящик с боезапасом. Это русский порядок. Это российские морпехи.

– Вот здесь мы живём, – проводит он для нас экскурсию, – а тут мы спим, – открывает он дверь в сарай.

В сарае установлено четыре спальных места. Между ними тюки, рюкзаки, боеприпасы. На кровати в углу кто-то заворочался под одеялом.

– А это кто?

– А это наш больной. Простудился, болеет уже неделю.

С кровати поднялся молодой боец. Исхудавший цыплёнок-заморыш. Куда ему воевать!

– Да я уже выздоравливаю, – говорит он.

– Выздоравливай, триппер, ты мне ещё нужен, – ласково и трогательно проявляет заботу Роман о своём младшем товарище. Он младше Романа на два года, ему всего двадцать лет.

Готовится пища. Заведует пропитанием тоже молодой морпех – завхоз с боцманской бородкой. Варится на горелке суп, режется салат. Морпех на хозяйстве приходует привезённое нами мясо.

Возвращаются к вечеру с работы и взрослые. Пора рассказать и о них. Молодёжь старших называет дядями. Дядя Сергей, дядя Володя… Самый старший – дядя Ваня. Дядь Вань – так, не по уставу, обращаются к нему ребята. И в этом «дядьвань» слышится что-то умильное-чеховское.

Дядя Ваня старше всех не только по возрасту, но и по званию. Он обладает беспрекословными авторитетом. А для пацанов он как отец родной. Он многим повторно жизнь подарил, от смерти спас.