Читаем Беспечный повеса полностью

Пруденс виновато вздрогнула. Знает ли эта удивительная женщина, что во всем виновата Пруденс? Она открыла было рот, чтобы во всем признаться, но их гостеприимная хозяйка болтала без умолку:

– И почему я до сих пор жду, когда меня поцелует самый озорной мой племя... Ох! Отпусти меня сейчас же, несносный мальчишка! Нельзя...

Гидеон одной рукой подхватил тетушку и закружил ее над полом.

– Тетя Гасси, тетя Гасси, я вами всегда восхищаюсь. Вы не меняетесь! – сказал он, пылко расцеловав тетушку в пухлые щечки.

– Отпусти меня, безобразник! – Монтигуа дель Фуэго болтала в воздухе изящными ножками.

Четыре младшие сестры Мерридью, открыв рот, наблюдали эту сцену. Первой хихикнула Грейс, к ней присоединились близнецы Фейт и Хоуп. Пруденс была настолько сбита с толку, что только молча смотрела на происходящее. Она видела, как лорд Каррадайс, смеясь, кружит маленькую пухлую даму, держа ее сильной рукой. Но своим внутренним взором в тайниках своего сердца она видела в его объятиях совсем другую особу...

– Не бойтесь, тетя Гасси. – Гидеон снова закружил ее. – Вы легкая как перышко. Моя рана не настолько серьезна, чтобы я не мог на глазах у всех обнять свою тетушку!

– Фи! – фыркнула леди Августа, вырвавшись из его объятий. Она походила на хлопотливую наседку с взъерошенными перьями. – Меня волнует не твоя рука, а собственное достоинство!

Гидеон расхохотался и снова обнял ее.

– Скверный мальчишка! Знаете, у него всегда были отвратительные манеры, – обратилась она к Пруденс, оттолкнув племянника. – Прекрати, Гидеон! Займись лучше чем-нибудь полезным и усади твою юную леди! Хотя бы сюда! – Леди Августа указала на пунцовый диван.

Гидеон поклонился и с преувеличенной галантностью повел Пруденс через комнату.

Пруденс, слегка одурманенная потоком слов, послушно пошла с ним под руку.

«Твою юную леди». Пруденс чувствовала себя самозванкой. Она села на софу. Лорд Каррадайс сел рядом с ней. Очень близко. Она сквозь одежду чувствовала тепло его тела и немного отодвинулась.

– Я вижу, вы только в карете готовы прижиматься ко мне, – едва слышно пробормотал он.

Пруденс укоризненно посмотрела на него, но ничего не сказала. Его слова воскресили в ее воображении – а он не сомневался, что так и будет, – долгие часы их путешествия вдвоем. В некоторых отношениях Гидеон совершенно беспринципный. Он подвинул ногу, и Пруденс снова почувствовала его тепло. Она опять отодвинулась и положила между ними сумочку. Он демонстративно испустил тяжелый вздох.

Леди Августа, сияя, обняла пухлой рукой Грейс.

– Должно быть, ты маленькая Грейс, самая младшая в семье. Ох, через несколько лет ты разобьешь не одно сердце! Ты так похожа на Чарити, только цвет волос другой. Кстати, Чарити с Эдуардом приехали несколько часов назад, но их нет, у них какие-то дела в городе. Гидеон, ты не сообщил мне, что сестры тоже красавицы! Неудивительно, что у вас с Эдуардом не было шансов устоять. Сестры! Весь свет заговорит об этом! Но нам это безразлично...

Пруденс озадаченно посмотрела на нее. Гидеон нахмурившись, подался вперед, и тетушка, спохватившись, торопливо затараторила:

– Нет-нет, молчу... Грейс, девочка моя, подвинь сюда это маленькое уютное кресло. Оно мое самое любимое. Садись, ты согласна? – Грейс, улыбнувшись, кивнула и порывисто сжала руку гостеприимной хозяйки. – Ах ты, моя милая! – Леди Августа заключила девочку в объятия. – Я так рада, что вы ко мне приехали. Мои шалопаи племянники иногда поступают правильно. Мы прекрасно проведем время! – Она потрепала Грейс по щеке и материнским жестом пригладила выбившийся рыжий локон. – Какие красивые у тебя и у твоей старшей сестры волосы! Знаете, я всегда мечтала иметь тициановские локоны.

Четыре пары девичьих глаз уставились на пышные рыжие локоны на макушке леди Августы.

Проведя рукой по волосам, она рассмеялась:

– Дорогие мои, это не натуральный цвет! Но я всегда говорила: что упустила природа, то исправит парикмахер. На самом деле цвет моих волос – унылый серо-бурый, и, естественно, я не могла с этим смириться. Серой мышкой я никогда не была!

Вдруг в голове Пруденс эхом прозвучали слова леди Августы: «Ты не сообщил мне, что сестры тоже красавицы».

Тоже? Фраза не выходила у Пруденс из головы. Не важно, как она выглядит. Эти слова, кажется, означают, что лорд Каррадайс говорил леди Августе... о ней. Что он ей сказал? И, главное, почему?

Ведь вряд ли знаменитые повесы рассказывают своим тетушкам о легком флирте? И что леди Августа имела в виду, когда сказала: «Неудивительно, что у вас с Эдуардом не было шансов устоять. Сестры! Весь свет заговорит об этом!» Пруденс могла думать только об одном: это намек на то, что отцы Гидеона и Эдуарда женились на сестрах.

Леди Августа, подхватив под руки близнецов Фейт и Хоуп, повела их по комнате.