Читаем Беспамятство полностью

Конкурс в столь малопрестижный московский вуз, к тому же располагавшийся в то время за городской чертой, на железнодорожной станции Левобережная, был невелик, и девушка поступила без проблем, заселилась в общежитие (комната на двенадцать человек), кое-как перебивалась с хлеба на воду, поскольку из дома ей помочь не могли. Через год престарелые родители умерли, а Зоя даже на похороны не поехала ввиду полного отсутствия денег. Она погоревала, но унывать себе не позволила, выдвинулась в старосты группы, летом организовала девчат на прополку овощей и окучивание картофеля в подмосковном колхозе - там кормили бесплатно, зимой подрабатывала в институтской канцелярии, а до начала лекций разносила но почтовым ящикам жителей Библиотечной улицы газеты и письма, В свободное время репетировала в театральном кружке и до самозабвения любила танцы, которые по выходным и в праздничные дни устраивались во всех московских вузах. В середине прошлого века, в отсутствие телевидения и компьютеров, танцевальные вечера были самым массовым и любимым развлечением молодёжи, попутно заменяя клуб знакомств.

Живая, энергичная, всегда весёлая, Зоя пользовалась успехом у парней, невзирая на грубую ленку непривлекательного лица. От женихов не было отбоя, в том числе перспективных, с отделения общественно-политической библиографии, среди них попадались даже партийные. А она выбрала щуплого, слабого здоровьем студента университетского юрфака Лёву Бачелиса, интеллигента в третьем поколении и интернационалиста по складу ума. Зое казалось, он больше других нуждается в сильной опоре, однако дальнейшая жизнь обнаружила в некрепком теле Лёвушки стоический характер. Он и без жёсткой пробы на доблесть мог счастливо пройти опасными земными тропами до самой старости, но не получилось. Его ожидала иная участь.

Когда Зоя забеременела, Лёва повёл сё в загс, а оттуда к родителям, старым московским юристам, честным, скромным и потому не слишком преуспевающим. Бачелисы были обескуражены - они ждали невестку-еврейку, а не здоровую, хоть и худющую курносую деваху, но вида не подали и приняли некрасивую русскую Зою как дочь. Прожили вместе недолго, но добра и любви, которыми в этой семье сё одарили, хватило Зое на целую жизнь. Юрочке исполнилось полтора года, когда мужа арестовали за участие в студенческой группе правозащитников, выступивших против подавления советскими войсками Пражского восстания. Следом забрали и его родителей, возможно, лишь для того, чтобы выбить из сына фамилии сообщников, которых он упорно отказывался называть. По прошествии некоторого промежутка времени - не слишком большого, но вполне заслуживающего определения «исторического» - поступок Левы Баче лиса называют героическим, а в те годы считали идеологически безобразным и предательским.

Через два года Лёва умер от туберкулёза в следственном изоляторе, родители куда-то сгинули без суда и следствия, а Зою с ребёнком вытряхнули из квартиры прямёхонько на улицу. Вот тогда-то она и устроилась в домоуправление дворником. Зарплата была маленькой, каморка под лестницей — без окна, но с батареей парового отопления. Именно это убогое жилище и явилось для бездомной матери островком спасения. Днём она старательно, как делала вообще все, что ей поручали, махала метлой из берёзовых прутьев, ночами, когда малыш спал, мыла в подъездах бесконечные лестничные марши. Она никогда не считала ступенек, чтобы не сойти с ума, а старательно протирая мокрой тряпкой углы и стены возле мусоропровода, читала вслух стихи: Свободы сеятель пустынный// Я вышел рано, до звезды... Шлёп, шлёп половой тряпкой. Рукою чистой и безвинной// В порабощённые бразды// Бросал живительное семя. Шлёп, шлёп.,. Но потерял я только время//Блате мысли и труды. За лестницы платили тоже мало, но дополнительно. Важно было сохранить, вырастить и дать юридическое образование единственному потомку Бачелисов, духовному наследнику Лёвушки. Так Зоя понимала свою миссию.

О новом замужестве она не мечтала, хотя претенденты нашлись быстро: слесарь-сантехник, от которого несло перегаром, разбавленным с утра свежей струёй алкогольного запаха, и пожилой счетовод жилконторы, сильно пьющий только по праздникам, а по будням - в меру. Счетовод один обладал двухкомнатной квартирой - дети выросли и разъехались, жена умерла, а стирать и готовить он не умел, поэтому намеревался жениться вторично. Жить под лестницей Зое было тяжело и тоскливо, но совершенно непонятно, как чужой грубый мужик может заменить нежного и стеснительного Лёвушку, да ещё оказаться хорошим отцом Юрочке. Так, напрягая жилы, и тащила Зоя в одиночестве воз забот и ответственности за жизнь сыночка, баловала его, как могла, во всём себе отказывая и думая только о главной цели - поставить Бачелиса-младшего на крепкие ноги юриста,