Читаем Бесова длань (СИ) полностью

Она медленно направилась в сторону всех остальных. Если через три часа после задания она не подаст знак, то эти мальчишки пойдут за ней. Это было главным условием Лайзы, и от него отказаться не вышло. Оставалось надеяться, что этот колдун окажется лёгкой добычей и не будет сильно сопротивляться. Его нужно было доставить живым. И мальчишки должны вернуться живыми.

— Объявляется ночная молитва во спасение наших жизней. Да защитит нас Тах!

Толпа переговаривающихся солдат замолкла, и все привычно сложили ладони. Кто-то прикрыл глаза. Кто-то зашептал про себя молитву. Она же тяжело вздохнула и просто прикрыла глаза, чувствуя смятение. Наверно, ей нужно было попросить о помощи хотя бы одного из этих богов. Без этой поддержки сложно будет победить колдуна и притащить его в город, на потеху солдат и Тактического Штаба.

Она действительно очень давно не повторяла молитвы Таху. Выходила без них. Просто собиралась с мыслями, пока все молчали. А в этот раз пришлось пробурчать под нос что-то вроде: "прости за всё и дай мне сил, чтобы выжить". Звучало неказисто, зато — искренне.

Возможно, в этот раз он её наконец услышит.

Наконец раздался громкий голос командующего:

— Вперёд! Во славу бога нашего и народа нашего!

Машинально она всё же стукнула костяшками пальцев по груди. Ровно два раза. Ровно так, как учили в Академии. Впрочем, так сделали и все остальные. Привычка, от которой становится немного легче, от которой чувствуется волна единения. Она не одна, ещё куча солдат в едином порыве готовы отдать себя ради бога и народа.

Хотя… глупые мысли. Всю жизнь она была одна. Люди прибивались… а потом судьба их убирала, одного за другим, оставляя её снова одну.

Ворота раскрывались медленно. Каждую ночь она встречала с этим скрипом. И каждую ночь она вылетала за стены города едва ли не в числе первых. В этот раз она сразу рванула вдоль одной из боковых троп, пока все остальные остались на Главной тропе.

С каждой секундой топот чужих ног становился всё тише и тише. И лишь через минуту такого бега она смогла приостановиться, оглядеться. Никого не слышно. Даже тёмные твари не рычат. Она здесь совсем одна.

Дэл сделала глубокий вдох, зажмурилась от чувства холодного влажного воздуха в лёгких. Приятно. Лицо расслабилось, губы чуть приподнялись — она скучала по этому месту. И наконец она сорвалась с места, чувствуя, как бежать стало намного легче.

Именно здесь она могла быть сама собой — агрессивной, невежливой, злой тварью, которая не уступает во всём этом тёмным существам. Она бежала, огибая деревья чисто на инстинкте. Родная стихия. Любимая темнота, в которой она ориентировалась лучше, чем в дневной улице. Кажется, она родилась для того, чтобы бежать по этому лесу.

С каждым шагом сил становилось больше и больше. А при виде тёмной твари на пути стало ещё лучше.

Лохматая шерсть торчала во все стороны. Больше всего эти твари напоминали клубок шерстяных ниток, разрезанных каким-то хулиганом. Если бы от них не воняло мертвечиной, то они могли бы даже понравиться ребёнку. Да только острые когти портили впечатление, как и горящие красные глаза.

Эта тварь стояла спиной к ней. Лёгкая добыча. Губы ещё сильнее приподнялись, быстрым движением руки она вытащила клинок и обхватила рукоять сразу двумя руками.

Оно обернулось слишком поздно.

Взмах лезвия — и кровь во все стороны. Брызнула и на куртку, и на её лицо. Красные глаза слишком быстро потухли. С одного удара получилось… Дэл усмехнулась и с силой вытащила лезвие из тела твари. Затаила дыхание, прислушалась, пару раз глазами стрельнула по сторонам. Никого. И после этого она вытерла меч о шерсть уже мёртвой твари. Сосредоточенно вытирала, пытаясь стереть даже мелкие пятна. Но тёмно-красные разводы всё равно остались. Надо бы найти лужу и избавиться от них.

Но пока она убрала меч в ножны, бросила взгляд на мёртвую тварь и скривилась. Ладонью смахнула кровь с лица, и снова бросилась в бег.

Рука держалась недалеко от рукояти, готовая в любой момент обнажить клинок. Убить. Уничтожить. Никто не встанет на её пути. Она улыбнулась от переполнявшего странного чувства. Слишком легко.

Она бежала, вдыхая глубоко в себя этот свежий воздух леса, и чувствовала, что вот-вот рассмеется звонко, совсем как ребёнок. Наверно, так выглядело счастье — нестись по тёмному лесу и уничтожать каждую тварь, встретившуюся на пути. Никаких размышлений. Лишь чистые рефлексы. Лишь соревнование с судьбой, которое она снова и снова с улыбкой выигрывала.

Но главная цель этого путешествия была впереди.

Лишь к пятому существу и долгому-долгому бегу она почувствовала, что дышать стало тяжелее. Она чуть дольше вытирала клинок, чтобы отдышаться, да посмотреть на тёмное небо. Ни намёка на рассвет. Времени прошло слишком мало. Впереди виднелась поляна со старой ивой. Говорят, что ветви её смотрят в сторону севера — никакого компаса не надо, чтобы по ней ориентироваться. Как сказала Лайза, от неё нужно было бежать налево.

Бежать нужно много, но она справится. Она же сильная.