Читаем Бесланский словарь полностью

Вот такое наказание Бог для меня придумал… Но один раз и мне плохо стало… Я легла, а на меня черви заползли… Белые, толстые… (Передергивает плечами.) Они были повсюду… (Закрывает лицо руками.) Они ползали по нашим детям и расползались по земле, к самому забору… Дети лежали под открытым небом… И матери, которые искали своих детей, видели все это… И черви ползали по ним…

Как больно…

Я нашла только одного мальчика, похожего на Соси-ка. Он по росту был похож. Пяточки вот сюда упирались… Как во сне все… Вспоминаю как сон… Но я хочу рассказать вам все до конца. Сколько вам лет? А мне тридцать. Я хочу, чтобы вы знали, какой бывает жизнь, какая она странная, непостижимая, эта жизнь…

Я говорила о том, что нашла мальчика, похожего на моего. Он был сгоревшим — как черная головешка.

Три дня назад мои мальчики мерили черные костюмы с белоснежной рубашкой, галстуком, — и вот я смотрела на них и самой себе завидовала. Какие красивые! Какие сильные! На них на улице оборачивались… Я смотрела на них, когда они примеряли костюмы, и думала: ну вот, мои мужчины уже почти выросли…

Три дня… Три дня всего… И вот я лежу на голой земле, вытянувшись по струнке вдоль черного, обуглившегося скелета…

Как такое возможно, скажите?

Я долго сидела над тем тельцем… Не могла понять: он это или нет? Потом смотрю: а в паху остался крохотный кусочек несгоревшей ткани. Я его аккуратно достала, смотрю: знакомый рисунок. Я несколько пар таких трусов в конце августа купила.

Звоню отцу.

— Папа! Папа! Срочно найди трусы, которые я недавно им купила. В шкафу, на средней полке.

Он роется в шкафу, чертыхается.

— Нашел!

— Давай рисунок сверять. Белый фон, на нем вразброс: слонята…

— Слонята, — подтверждает он.

— Тигры…

— Тигры, — голос у него все тише и тише.

— Рыжий жираф…

— Жираф… жираф, — и всхлипывания.

Отец приехал с этими трусами, в ладошке зажатыми, прямо в морг. Не приехал — примчался! Стоим мы над этим мальчиком, разглядываем тот клочок, что на нем остался, и громко плачем.

…Мой папа так рыдал тогда, — я его никогда не видела плачущим, а тут сел на колени прямо в грязь… прямо перед этим телом… Руки к небу поднял, и как начал кричать…

Страшно, когда мужчины плачут… Женщины — как-то привычно… А когда рыдает мужчина, сразу хочется умереть: значит, уже никакой надежды…

(Долго молчит.)

Представляете, мы все-таки ошиблись… Это был не он. Мы чужого мальчика приняли за своего. Соседка наша в том же гастрономе покупала точно такие трусы своему мальчику — сверстнику Соса, и точно в таких же трусах он ушел 1 сентября в школу.

А знаете, почему мы все-таки похоронили не своего? Когда я нашла этого мальчика — и по росту подходящего, и в таких же трусиках, — я в первый раз за десять с лишним лет заговорила с бывшим мужем. «Умоляю, сдай кровь на ДНК, я не могу быть уверенной, он весь сгоревший…» И через пару дней он звонит: да, сдал, это наш. Я поверила и забрала того мальчика из морга домой.

А через месяц почти: «Вы похоронили не своего ребенка, ваш еще не найден»… Он обманул меня, обманул своего сына — не сдал кровь. Боялся, что врачи узнают, что он наркоман, представляете? Даже после смерти сына отец ничего не смог сделать для него…

Потом вновь долгие поиски, ожидание… Выкопали того мальчика, которого похоронили вместо своего, и на кладбище стояла пустая, разрытая могила, с именем моего сына.

И вот снится мне сон. Я вижу, как он стоит напротив и просто смотрит на меня. Грустно-грустно.

— Что ты так на меня смотришь? — спрашиваю я.

— Просто. Мам, я же могу просто смотреть на тебя?! — кричит, плачет, и я просыпаюсь.

У меня сердце разрывалось на части. Сорок дней прошло со дня его смерти, но нигде его не было — ни среди живых, ни среди мертвых. И вот ровно на сороковой день нам звонят из Ростова: ваш мальчик опознан. Мы радовались, как ненормальные. И я даже не удивилась, что он нашелся именно в сороковины. Он такой был… Как сказать… Любил всякие неожиданные сюрпризы… Везучий вообще был… Из любой ситуации находил выход. И даже в смерти таким остался.

Из Ростовской 124-й лаборатории гроб привезли… Цинковый гроб, закрытый… Десять лет туда возили трупы солдат из Чечни, а теперь — наших детей.

Я не захотела хоронить своего десятилетнего мальчика в цинке. Цинк — это война. Похоронки. Это все так не по-детски, да? Не знаю, почему, но я не могу даже смотреть на этот цинк…

Я заказала красивый деревянный гроб и попросила открыть этот цинк.

(Закрывает рот рукой и долго молчит.) Половины руки не было, вся верхняя часть — туловище, голова — была закрыта марлей. Я не стала ее раскрывать всю. Только ноги посмотрела. Точнее — с них начала, а дальше уже просто не смогла…

Видели, как выглядит жареная курица? Представьте, вот вы зажарили ее на сильном таком огне, а потом поставили в духовку хорошенько пропариться градусов так на 200. Вот так и мальчик мой выглядел… Мясо от кости отделилось, и косточка вместе с коленкой вывернута наружу была…

Мой маленький солдат… (Планет.) Принял бой и погиб в огне…