— Тоже есть риск, — немедленно ответил Дымков. — Дорога длинная, мало ли, авария? От этого никто не застрахован. Или проверка? Они прекрасно знают, что группы антитеррора работают везде, особенно возле больших городов. Спрятать, конечно, баллон они могут, в автофургоне мест укромных хватает. Но все-таки есть риск потерять баллон. А они слишком много на него ставят. Нет, не думаю, чтобы они выбрали автомобиль. Надежнее всего в их случае именно железнодорожный транспорт. Ни проверок, ни аварий. Главное — правильно подобрать гонца. А тут они постарались. Парень этот ничем не выделяется. И в базе данных его наверняка нет. Бросил баллон в сумку, а сумку под полку, и езжай себе спокойно. Возможно, он даже не знает, что находится в баллоне.

— Согласен, — спокойно изрек Свистунов.

— Но проверить этот вариант мы обязаны, — вдруг остро глянул на него Дымков. — Поэтому ты, капитан, свяжись с братьями нашими меньшими из ГИБДД, дай им портрет Супьяна и попроси прогнать по своим каналам. Вдруг его случайно сняла видеокамера? Такое ведь может быть?

— Конечно, может, товарищ полковник, — солидно согласился Свистунов, как и Шаповалов, помечая что-то в блокноте.

— Только действуйте аккуратней, — обратился ко всем Дымков. — Не надо пугать людей смертоносным вирусом. Кто-то где-то все равно проболтается, пойдет слух, а там, глядишь, и до паники недалеко. Заодно предупредим наших врагов, а уж это совсем лишнее. Кстати, пока и прямых доказательств наличия вируса у нас нет.

— Опять Москва чудит, — вырвалось у Свистунова.

— Может, и чудит, — не стал спорить Дымков. — А если правда?

— Утрем нос смежникам из ФСБ! — расправив свои непомерные плечи, азартно сказал Шаповалов.

— Утрите сначала нос себе, товарищ старший лейтенант, — холодно посоветовал ему Дымков.

Свистунов словно ничего не слышал. Но у Ванчука на лице мелькнула мстительная улыбка: приятно, когда получает втык твой вечный соперник.

Шаповалов стушевался, плечи его поникли.

— Так, — покосившись на часы, сказал Дымков, — нечего стулья греть. Давайте за работу. А то скоро генерал Артемов начнет теребить, я его знаю.

Глава 22

— Спасибо, Артур, — сказал Глеб, проглотив последний кусок лепешки.

— Пожалуйста, — улыбнулся Калмык.

По договоренности с Бурым, который продолжал изображать из себя тяжелобольного человека и не мог якобы от слабости принимать пищу, Калмык во время еды припрятал несколько ломтей хлеба и мяса, сделав вид, что у него зверский аппетит.

Позже, когда охрана немного потеряла к ним интерес и перестала ежеминутно заглядывать в прорезь в дверях, Калмык передал Бурому свои припасы. Их было хоть и немного, но все-таки достаточно, чтобы поддержать запас сил.

Пассивно лежать и ждать волшебника в голубом вертолете Бурый не собирался. Он знал, что времени у них немного. Скорее всего, до завтрашнего полудня. А там явится Мурад и всерьез приступит к разговору. И кто знает, чем все закончится? Скорее всего, ничем хорошим.

Утром, когда Мурад ушел, Бурый долго не решался взглянуть на Калмыка. Тот отлично слышал последние слова Мурада и не заблуждался относительно своей участи, не пойди Бурый на сотрудничество с боевиками.

В сарае стояла тягостная тишина, прерываемая доносящимися из-за двери грубыми голосами и взрывами хохота. Глеб не видел, но чувствовал, как вздрагивает Калмык от этих диких звуков. И все же он не решался начать разговор. Он понимал, что, если первым сунется с утешениями, сделает только хуже. Пока Калмык сам не пересилит себя, никто ему не поможет. И он не ошибся.

— Все-таки от судьбы не уйдешь, — первым нарушил молчание Калмык.

— О чем ты? — спросил Бурый, переведя взгляд, до того уставленный в потолок, на него.

— О том же, — усмехнулся Калмык.

Бурый посмотрел на него внимательнее — и увидел будто впервые. Не писаный красавец с гладким, точеным и вечно беззаботным лицом сидел перед ним, а хлебнувший горя мужчина, с морщинами на лбу и в углах рта, с тяжелой складкой на переносице, с сумрачными и будто утопленными внутрь глазами.

— Яма, — сказал Калмык. — Она меня так и не отпустила.

Он поскреб рукой пол, поднял горсть сухой земли и тонкой струйкой спустил ее с ладони. При этом губы его что-то бесшумно прошептали, но что — Бурый не смог разобрать при всем желании.

— Чепуха, — спокойно сказал Глеб.

— Нет, — покачал головой Калмык. — Яма — не чепуха.

— Яма не чепуха, — согласился Глеб. — Чепуха все остальное, в том числе и то, о чем ты сейчас думаешь.

— А ты знаешь, о чем я думаю? — посмотрел на него Калмык.

— Надеюсь, знаю, — пожал плечами Глеб. — Мы все думаем об этом, когда вокруг стены и выхода нет.

— Ты так спокоен, потому что знаешь: тебя они не тронут, — сказал Калмык.

— Я так спокоен всегда, — поправил Бурый. — А тронут они меня или нет, зависит от нас с тобой.

Калмык вопросительно посмотрел на него.

— О чем ты?

— О том же, — усмехнулся теперь уже Бурый. Он приподнялся на локте, посмотрел на товарища и звонким шепотом спросил: — Какие предложения, старлей?

Калмык помолчал, потом осторожно, но уже с огоньком в глазах взглянул на своего командира.