— А… Я не знала, что ты у Тимура. А Руслан, приходил? — видно что ей стало не уютно. Хм, что? Думаешь помешала нам спариваться? Смеешно…

— Зверек, чё не проходишь? — подпрыгнула, от неожиданности. Повернулась на голос, и не удивилась, что этот идиот выглянул из-за угла, показывая одну только рожу. Улыбается и приковывает только Алинина внимание. На меня вообще все-равно.

— Ты мне над… — рявкнула, но во время замолчала, косясь в мою сторону — Я не помешала Вам? Руслан… — но она уже опустила голову и увидела его кроссы, которые валялись под ногами.

— Астемиров, ты придурок! — выкрикнула в квартиру и начала стягивать ботильоны на устойчивых каблуках. В глубине раздался заливистый смех одного из брата. Это игры у них такие? За все время нахождения не слышала столько смеха тут.

— Родная, ну чего ты злишься? — вышел этот довольный котяра.

Именно его он мне почему-то сейчас и напомнил. Помните тот мультик, где огромный толстый кот лежал на улице купаясь в лучах солнышка и ему даже лень было перевернуться на другой бок? Ну как же?… А! «Возвращение блудного попугая».

— Сколько захомячила? — посмеиваясь спросил, смотря на кожуру от банана в ее руках.

— Триии… — жалобно захныкала — Дышать сложно теперь — Руслан, тихо рассмеялся и прижал ее к себе, целуя в макушку.

Я смутилась от их вида. И от того, как они прикасались друг к другу интимно. Почувствовала, что все мое лицо вспыхнуло, мне бы отвернуться, но я как зачарованная смотрела на каждое их касание друг к другу. И я поняла, это не что иное, как магия.

Уж меня смутить — это из области фантастики! Сколько всего я видела, перевидела. Насмотрелась на сто лет вперед. Но разве я видела такое? Вот такие вроде невинные, но одновременно порочные, откровенные прикосновения. Я ненавидела лобызание на публики. Это всегда грязно, пошло и мерзко. Но вот эта парочка… Они не целовались, но в каждом движение Руслана провокация и возбуждение.

Я как будто, фильм смотрю с перчинкой. И черт возьми, я совру, если скажу, что не хочу продолжение.

Завороженно смотрела, как они нисколько не обращают на нас внимание. Как шушукаются, перебрасываясь репликами, улыбаясь друг другу. Как заглядывают каждый раз в глаза после каждого слова. Как он жадно прижимает ее к себе, поглаживая по спине. Как облизывает ее каждый выпачканный пальчик от кожуры. И тут я тоже, точно совру, если скажу, что в данный момент не хочу поцеловаться впервые.

Смотря на то, как парень беззастенчиво, тягуче, скользнул языком по маленькому ушку, легко прикусывая мочку и обнажая белые зубы потому- что тихо смеется. Почувствовала внутренний жар под кожей. Женская, хрупкая рука сильнее сжала ткань его кофты.

Не вооруженным глазом видно, что они хотят друг друга… Искры летают вокруг них. При невинном поцелуе, казалось я посмотрела прекрасный секс. А что происходит, за закрытыми дверями их квартиры?

Зачем, я вообще забиваю голову этим дерьмом? Почему, я вообще это чувствую? Вот это, странное щекотливое чувство в солнечном сплетение… Что они все со мной делают? Почему эти люди, из раза в раз возрождают во мне что-то необъяснимое, новое?

Нахмурилась и резко развернулась от них, оставляя наконец-то одних. Но наткнулась на совершенно другой взгляд, который в данную секунду сканировал меня вдумчиво.

Что? Я не могла отвернуться! Эта парочка странная! Даже жалко будет открывать ей глаза на него! Тим, будто понимал, что я почувствовала, и что со мной происходит.

А я, загорелась как спичка! От чего, тогда такие мысли сейчас в моей голове? Почему я готова сейчас его поцеловать? Вот подойти к нему, заключить в свои объятия и неумело поцеловать.

Чертовщина! Уткнулась в пол и сорвалась с места в свою комнату, но перед этим уловила на ненавистном лице теплую пробивающуюся сквозь холод, улыбку. Нет… нет. Нет… нет. Не мог распознать мои мысли. Ничего не понял!

Банан фрукт* — если быть точными, то по ботаническому определению это ягода.

Глава 14

Забежав в комнату, начала метаться как загнанный зверь в клетке. Наматывала круги, кружила натыкаясь каждый раз на давящие стены. И от этого изнутри рвался безумный крик… вопль отчаянья… Непреодолимое желание взывать о помощи. Клацать острыми зубами и вгрызаться в бетон, ища пути отступления. Рыть себе проход, как слепой, но живучий, крот…

— Сссуукаа — от безнадежности зажала руками голову с двух сторон, сдавливая её. Со стороны могло показаться, что я желаю её раздавить.

Но этот тупик… он меня убивает! Эти чувства… они меня сжирают! Я… я совсем не желаю чувствовать. Я выбираю, живую смерть в своем обличье. Пусть… Пусть я буду сукой. Бесчувственной мразью… Но только пусть, не будет этих вспарывающих оголенных нерв. Раскроенных вен, которые уничтожают мое тело. Каждая капля крови, самый опасный для меня — яд…