Читаем Берзарин полностью

Наивно сказано, но понять можно. Бойся женщины! Ротозейство, как правило, выходит боком. Шло время, мы наступали, проходили населенные пункты, но донесений о терактах из подразделений не поступало. Мы повеселели. Потери, конечно, от ударов в спину имелись. Но не от немцев, а от… поляков. Польское бандитское подполье орудовало изощренно и беспощадно. Возглавляли его «лондонские» прохвосты. Я уже называл имя своего сослуживца, Героя Советского Союза майора Скопенко. Где-то в Краковском воеводстве его убили поляки. Посланный по делам в Варшаву, я был предупрежден комендатурой вокзала, что ночами бандиты подстерегают русских и стреляют. Находясь в гостинице, я услышал взрыв мины или бомбы, а до утра время от времени доносились выстрелы.

Польские нацисты уничтожили героя-интернационалиста, генерала Кароля Сверчевского. Рыцарь без страха и упрека, он любил Россию и свою родину — Польшу. Некоторые ветераны 5-й ударной знали его как командира 248-й дивизии, оборонявшей Москву.

Но у гитлеровцев с партизанским движением получился пшик. У них не нашлось партизанских талантов, вроде Ковпака, Вершигоры или Заслонова. И подходящая идея отсутствовала. Потому-то организация «Вервольф» оказалась выкидышем.

Свидетельствую: после капитуляции Германии, например, из личного состава нашей 248-й дивизии в Берлине от рук диверсантов не погиб ни один человек. Вообще же без потерь не обошлось. Двух бедолаг, офицера и рядового, убитых где-то в трущобах города, мы похоронили. Расследование показало, что их застрелили английские патрули. Имело место нечто «романтическое». Эти двое в подпитии, возле ресторана, не поделили с ревнивыми англичанами уличных девок. В потасовке поплатились жизнями. Дивизионное начальство наложило взыскание на заместителя командира полка по политчасти за упущения в воспитательной работе. В ротах, батареях и командах бойцы уяснили: с любовью не шутят! Здешнюю «любовь» — к черту!

Относительно факта убийства патрулями в английском секторе наших, офицера и рядового, могу еще добавить такое. О ЧП было доложено в штаб Жукова, представителю Москвы — А. Я. Вышинскому. И он отдал приказ о расследовании.

Следователи занялись прежде всего персоналом ресторана, близ которого нашли трупы. Выявлены были свидетели, а вслед за ними — английские военнослужащие, участники драки. Мне рассказывали, что в английской воинской части был выставлен личный состав подразделения. Приехал Вышинский со следователями и свидетелями. Было проведено опознание преступника. Убийца тут же был арестован.

Вернемся, как говорится, к нашим баранам. Однажды, это, кажется, было в лагере Дёбериц, уполномоченный контрразведки «Смерш» Никита Брюховской выступил перед офицерами штаба нашего полка с информацией о морально-психологической обстановке в Берлине. Брюховской процитировал выбранные места из почтовой переписки (переписка в те времена всюду проходила через цензуру). Немец в солидном возрасте пишет своему родственнику в другой город: «Союзники по антигитлеровской коалиции передерутся». В другом письме выражается надежда, что битва между англичанами и американцами, с одной стороны, и красными войсками — с другой произойдет в ближайшее время. Познакомил Брюховской и с содержанием письма нашей соотечественницы. Некая особа, приехав к мужу, офицеру в чине майора, из подмосковного свиносовхоза сообщила своей подруге-односельчанке следующее: «Живу, как в сказке. Меня обслуживает горничная. Она по утрам подает мне в постель кофе. А днем укладывает прическу».

От Брюховского мы услышали фамилию Гелен. Генерал Рейнхардт Гелен воскрешает агентурную сеть, существовавшую при Гитлере. Действует он под псевдонимом Густав.

Гелен… Со времен Сталинградской битвы Гелен возглавлял Восточный отдел абвера. Он имел в своем распоряжении специальные диверсионные отряды. Отряды эти действовали в составе отдельных армейских частей.

Таких как Гелен союзные оккупационные власти высоко ценили. Их лелеяли, о них заботились. «Мы ждем от этого типа всяких пакостей», — предупредил нас смершевец.

Можно думать, что Гелен и его подручные, конечно, рады были бы раздавить, испепелить советского коменданта. Но в берзаринские дни они спасали собственную шкуру. Гелен, мне кажется, тогда и сам еще не очухался. В начале того лета у него еще дрожали поджилки от страха. Он только что убежал из дымящегося Берлина. Не знаю, удирал ли он оттуда в женском платье или его вывезли в бочке с нечистотами. Но он успокоился и перестал дрожать лишь тогда, когда увидел за Эльбой танковые колонны войск США и Англии.

Американская разведка спрятала Гелена подальше от людских глаз в Пуллахе, небольшом селении возле Мюнхена. Туда же свезли архив и картотеку геленовского Восточного отдела. Гелен пришел в себя, может быть, к осени.