Читаем Берзарин полностью

Магистрат, его управления и отделы стали создавать районные органы управления, выдвигать квартальных и домовых старост, на которых были возложены обязанности по организации расчистки улиц и восстановительных работ в важнейших отраслях сложного и громоздкого хозяйства города. Всюду звучал призыв: «Берлин должен жить!»

Первое официальное заседание нового магистрата состоялось 20 мая. Магистрат обсудил вопросы финансов, налоговой службы, социального обеспечения. К тому времени центральная комендатура успела с помощью немецких активистов-антифашистов создать полицию, органы прокуратуры. Любопытно, что несколько недель в Берлине пустовали все тюрьмы, не работали органы юстиции. Наша комендантская служба была поставлена так, что в них и не было нужды. Войска в своей деятельности руководствовались приказанием Берзарина от 4 мая 1945 года № 00175, в котором командующий 5-й ударной армией требовал от личного состава частей и соединений соблюдения «человеческого достоинства, высокой бдительности и дисциплины военнослужащих» в контакте с войсками союзников и в отношении населения побежденной страны.

Штаб армии выпустил приказание командарма Берзарина от 7 мая 1945 года «Об организации патрульной службы в г. Берлине», которое мной уже комментировалось.

26 мая Берзарин издает приказ по войскам 5-й ударной армии, образующим берлинский гарнизон, — «О повышении бдительности в связи с нападением на советских военнослужащих со стороны шпионов и диверсантов».

Наши патрульные были не в состоянии выполнять ту работу, которой занимаются блюстители порядка среди гражданского населения. Комендатура решила эту задачу за пару недель. И в день первого заседания магистрата у подъездов, где заседали члены берлинского правительства, стояли на страже молодые красавцы в форме полицейских времен Веймарской республики. Таких ребят мы уже встречали на улицах в униформе оливкового цвета, в черных касках. Они ловко козыряли нам, советским офицерам. Мы им охотно отвечали.

Суды и прокуратура также приступили к работе 20 мая. Благонадежные юристы нашлись.

Здравоохранение города в то время находилось в руках профессора Фердинанда Зауэрбруха. Берзарин знал этого подвижника медицины с апреля, когда накал боев сдвинулся к центру столицы. Тогда по его ходатайству командование 5-й ударной от армейской медицинской службы направило своих представителей в 20 больниц города. Они помогли немецкому профессору организовать экстренное лечение женщин, стариков и детей — жертв артиллерийско-минометных обстрелов и бомбардировок с воздуха. Пострадавшие получили из армейских аптек лекарства. С тех пор контакты профессора и командарма были постоянными.

Теперь Зауэрбрух, как должностное лицо, проинформировал коменданта об участившихся случаях заболевания жителей дизентерией. Назвал очаги инфекции. Распространились случаи заболевания сыпным тифом. В госпитализации нуждались тысячи больных. И снова потребовалось вмешательство армейских медслужб. Заручившись поддержкой коменданта, профессор, получив полномочия и от магистрата, проинспектировал все окружные санитарно-лечебные учреждения города, назначил ответственных лиц в работе по ликвидации очагов инфекций.

При Берзарине почти все медицинские учреждения Берлина возобновили свою работу. Стали принимать и лечить пациентов 96 больниц, из них 4 детские, 10 родильных домов, 146 аптек, 6 пунктов скорой помощи, в которых работало 654 врача. Около 800 специалистов медицины в тот период занималось частной практикой.

В магистрат летели сигналы: не хватает врачей! Зауэрбрух предложил выход из положения. Он знал, что в ходе Берлинской операции в составе вермахта находились военные врачи. Некоторые из них сделали стойку «хенде хох!», а некоторых просто пленили. Теперь они томились недалеко от Берлина в лагере военнопленных. Выслушав Зауэрбруха и посоветовавшись с Жуковым, Берзарин отдал приказ, разрешающий освободить из плена врачей. Их обязали работать в берлинских лечебницах.

Сенсацией для горожан стало то, что 25 мая возобновились занятия в Государственной инженерной школе Гаусса. Пять дней спустя вернулись к занятиям дети и учителя общеобразовательных школ. Ребята не только делились между собой мыслями о пережитом в ходе боев, но и обсуждали итоги футбольных матчей между местными командами — футбольные поля ожили еще 20 мая. Некоторые школьники из верующих семей уже побывали на богослужениях в кирхах. Комендант снял все ограничения, установленные национал-социалистами в отношении религиозных конфессий.

В комендатурах трудились люди военные, и темп их деятельности не совпадал с темпом работы магистрата. Между комендатурами даже возникла некоторая состязательность в решении задач по программе «Берлин должен жить!». Поэтому порой появлялись берзаринские приказы с оценкой дел в городе. 21 мая на совещании в Карлсхорсте Берзарин высказывает свое неудовольствие и настаивает на использовании всех возможностей непрерывного улучшения состояния города.