Читаем Берсеркер полностью

– Следуй в медицинскую секцию, – сказала машина. – Прежде, чем ты вступишь в контакт с зложизныо, тебе нужно сделать иммунизирующие инъекции.

Хемпфил осматривал одну каюту за другой, пока не нашел пробоину, почти закрытую заплатой. Пока он возился с заплатой, послышались звон и удары. Шлюпка с берсеркера прибыла за пленными. Он потянул сильнее, заплата поддалась, и его выдуло в космос с остатками воздуха.

Вокруг разбитого корпуса лайнера плавало облако обломков. Силовое поле удерживало Хемпфила на месте. Скафандр работал нормально, и используя ракетный ранец, он полетел вокруг корпуса туда, где причалила шлюпка берсеркера.

Темный силуэт корабля-крепости закрывал звезды глубокого космоса. Зубчатые выступы напоминали об изображениях старинных крепостей, только берсеркер был в тысячи раз больше любой из них.

Он увидел, что шлюпка каким-то образом нашла нужное место и присосалась к корпусу как раз напротив их каюты. Наверное, сейчас в нее переводили Марию и раненого. Сжав в перчатке плунжер детонатора, Хемпфил подплыл поближе.

Его огорчала одна мысль: он умрет, так и не убедившись, что шлюпка выведена из строя. И вся эта затея всего лишь комариный укус, всего лишь незначительный удар по врагу...

Подплыв еще ближе, не выпуская плунжера, он заметил облачко замерзшей влаги. Шлюпка отделилась от корпуса, и ее потащила невидимая силовая сеть. А с ней и Хемпфила, и случайные обломки.

Он ухитрился присосаться к корпусу шлюпки. Воздуха в баллоне оставалось на час. Больше, чем ему может понадобиться.

Берсеркер втягивал в себя шлюпку, на корпусе которой распластался Хемпфил. Разум на грани гибели, пальцы на плунжере бомбы. Чернильно-черный враг был сама смерть. Черная поверхность в оспинах кратеров неслась к нему навстречу, как поверхность неизвестной планеты.

Шлюпка вместе с человеком была втянута в шлюз, способный принять множество таких корабликов сразу. Хемпфил был внутри берсеркера.

Мощь и размеры увиденного могли подавить любую отвагу. Он понял, что бомба была просто неостроумной шуткой. Как только шлюпка опустилась на черный металл палубы, он оттолкнулся от корпуса и полетел прочь, ища укрытие.

Скорчившись в тени на металлическом выступе-полке, он едва удержался от того, чтобы нажать на плунжер. Смерть была бы облегчением, но он заставил свою руку замереть. Он видел, как его товарищей высосало из шлюпки через прозрачную гибкую трубу. Еще не зная, что он будет делать, Хемпфил оттолкнулся и полетел в сторону трубы. Он плыл словно пух: масса берсеркера создавала незначительную собственную силу тяжести.

Через десять минут он нашел нечто, похожее на воздушный шлюз. Вместе с целым куском корпуса этот шлюз был будто вырезан из земного корабля и вживлен в металл берсеркера.

Самое выгодное место для бомбы – внутри шлюза. Хемпфил открыл люк и плавно влетел в камеру. Кажется, никаких сигналов тревоги... Если он взорвет себя здесь, то лишит берсеркера... Чего? Воздушного шлюза? Но зачем машине воздушный шлюз?

Для пленных? Едва ли, подумал Хемпфил. Пленных он может втягивать через трубу. Едва ли это вход для врагов. Он посмотрел на анализатор воздуха, снял шлем. Для кого же эта камера? Для друзей, дышащих земным воздухом? Противоречие. Все живое и дышащее было врагом берсеркеров – кроме тех существ, которые их создали. Так считалось до сих пор.

Открылся внутренний люк шлюза, включились генераторы искусственной гравитации. Хемпфил вышел в скудно освещенный коридор. Пальцы крепко сжимали плунжер бомбы.

– Войди, Доброжизнь, – сказала машина. – Посмотри на них вблизи.

Доброжизнь не то кашлянул, не то пробормотал что-то – наподобие заглохшего сервомотора. Он испытывал незнакомое чувство, похожее одновременно на голод и страх наказания. Сейчас он увидит зложизнь в реальности. Он сознавал причины неприятного чувства, но это не помогало. Стараясь подавить колебания, он стоял перед дверью. Он был в защитном костюме: так приказала машина. Костюм защитит, если зложизнь вдруг попытается причинить ему вред.

– Войди, – повторила машина.

– Может, не стоит? – жалким тоном попросил Доброжизнь, не забывая громко и четко произносить слова: его наказывали не так часто, если он старался говорить внятно.

– Накажу, – пригрозил голос машины. – Накажу.

Если слово повторялось дважды, наказание было близко. Почти испытывая ужасную боль-не-оставляющую-ран, пронизывающую до костей, он поспешил открыть дверь.

Он лежал на полу, в крови, сильно поврежденный, в непонятной рваной одежде. И при этом он продолжал стоять в дверях. Его форма лежала на полу, такая же человекоформа, которую он знал, но полностью со стороны никогда не видел. Он теперь был в двух местах сразу. Там и здесь, он и не он...

Доброжизнь прислонился к двери. Он хотел укусить себя за руку, но вспомнил о защитном костюме. Тогда он принялся изо всех сил стучать ладонью о ладонь, пока боль не привела его в чувство и не стала якорем для ориентации.