Даже я, по собственной природе неспособный сражаться и разрушать, разумом признаю истину: в войне со смертью ценность жизни подтверждается через уничтожение врага.

В такой борьбе живой боец не должен закрепощать себя жалостью к врагу.

Но, как и в любой войне, пацифизм может оказать животворное воздействие. Не на врага, но на самого пацифиста.

И я нащупал нить контакта с сознанием, миролюбивым и жаждущим жить..."

4. МИРОТВОРЕЦ

Карр проглотил болеутоляющую таблетку и постарался поудобнее усесться в боевом кресле. Потом включил передатчик и сказал:

– Я иду с миром, у меня нет оружия. Я иду для переговоров.

Он начал ждать. В рубке управления маленького одноместного корабля было тихо. На экране радара был виден берсеркер, все еще не расстоянии многих световых секунд. Берсеркер не ответил на обращение, но Карр знал, что он услышал.

Позади осталась звезда, похожая на Солнце, которую Карр и называл родным солнцем, и его родная планета, сто лет назад освоенная землянами. Колония была маленькая, одинокая, на самом краю галактического рукава. До сих пор война с берсеркерами была известна только по сводкам новостей. Единственный боевой корабль покинул систему в направлении флота Карлсена: берсеркеры сосредотачивали силы для атаки на Землю, предстояла решающая битва.

Теперь враг добрался и сюда. На планете Карра готовили два крейсера, но колония была бедна ресурсами: если они и закончат строительство вовремя, едва ли кораблики смогут достойно противостоять берсеркеру.

Когда Карр представил свой план правительству планеты, там подумали, что он сошел с ума. Отправиться вести переговоры с берсеркером? О мире и любви? Спорить с ним? Всегда есть доля надежды обратить на путь истинный самое падшее человеческое существо, но какие доводы способны пронять машину с встроенной изначально программой уничтожать живое?

– Но почему бы и нет? – настаивал Карр. – У вас есть план получше? Я добровольно предлагаю себя в парламентеры. Мне терять нечего.

Его и членов планирующего Совета разделяла пропасть, та пропасть, что всегда открывается между здоровыми людьми и теми, кто умирает. Они понимали, что план Карра не сработает, но ничего другого им не оставалось. До завершения работ на крейсерах пройдет самое меньшее еще десять дней. Маленький одноместный корабль без вооружений – потеря небольшая. Тем более, вооруженный корабль будет воспринят как провокация. В конце концов, они дали Карру разрешение лететь в надежде, что переговоры могут оттянуть неотвратимую атаку.

Когда расстояние между Карром и берсеркером сократилось до миллиона миль, корабль-крепость лег в дрейф на орбите безвоздушного планетоида, словно ожидая Карра.

– Я не вооружен, – еще раз передал человек. – Я хочу поговорить с тобой, у меня нет намерений нанести тебе вред. Если бы те, кто тебя построил, были здесь, я бы хотел поговорить с ними о мире и любви. Ты понимаешь?

Карр был искренен. Он в самом деле был готов говорить о мире и любви с неведомыми создателями берсеркеров: ненависть и месть уже не стоили оставшегося у Карра времени.

И вдруг берсеркер ответил:

– Кораблик, сохраняй курс и скорость. Будь готов остановиться по моему приказу.

– Я согласен.

Карр думал, что готов к самому худшему, но, услышав голос берсеркера, обнаружил, что заикается. Орудия убийства, способные стерилизовать целую планету, теперь направлены прямо на него одного, и смерть еще не самая большая опасность, если верить хотя бы десятой доле рассказов о пленниках берсеркеров. Карр решил, что думать об этом не стоит. Так будет лучше.

До берсеркера оставалось десять тысяч миль. По радио пришел приказ:

– Стоп. Сохраняй позицию относительно меня.

Карр мгновенно повиновался. Вскоре он заметил, что к нему приближается зонд берсеркера примерно таких же размеров, как и его кораблик: крохотное пятнышко, вынырнувшее из громады корабля-крепости. Его хорошо было видно на видеоэкране.

Даже на таком расстоянии Карр мог заметить, какими шрамами и кратерами усеян корпус берсеркера. Он слышал, что все берсеркеры имели повреждения, полученные в течение их долгой бессмысленной галактической кампании. Но такая древняя руина наверняка была исключением среди них.

Зонд берсеркера затормозил и завис рядом с кораблем Карра. Некоторое время спустя звякнул шлюз.

– Открой! – потребовал радиоголос. – Я должен обыскать корабль.

– После этого ты выслушаешь меня?

– После этого я выслушаю.

Карр нажал кнопку замка шлюза и отступил в сторону, пропуская полдесятка сервомашин-роботов. Они напоминали знакомых Карру роботов-слуг или роботов-рабочих, только были такими же старыми и потрепанными, как и их титанический хозяин. Кое-где на корпусах блестели новые части и детали, тем не менее движения роботов не отличались быстротой и точностью, пока они обыскивали рубку, самого Карра, прощупывали каждый уголок корабля. К концу обыска один робот вообще перестал двигаться, и его унесли с собой механические товарищи.