Читаем Бернадот полностью

Тот факт, что Наполеон сначала, хоть и неявно, не возражал вроде бы против кандидатуры «аугустенбуржца», француз объяснял тем, что император не хотел рассердить своего русского союзника, а на самом деле он всей душой и двумя руками поддерживает кандидатуру Понте-Корво. Сам же кандидат, по его словам, прямо-таки дрожит от нетерпения, чтобы сесть на коня и поскакать на восток отвоёвывать у России Финляндию. Одним словом, Фурнье проводил выборную кампанию в пользу Понте-Корво в необычной для шведов манере, напоминавшей стиль предвыборной кампании в США по избранию президента, и, кроме тайной обработки депутатов риксдага, прибег к такому действенному способу агитации, как газетные статьи. Доцент Уппсальского университета А.-Э. Афселиус выпустил пропагандистскую брошюру, которая, судя по всему, и послужила основой для известного меморандума Энгестрёма.

Осторожный Л. Энгестрём всё-таки на всякий случай решил не во всём полагаться только на Фурнье и запросил мнение Г. Лагербьельке. Шведский посол в Париже, держа нос по ветру, составил пространный ответ, в котором, растекаясь «мыслью по древу », дал туманные разъяснения о том, что и Бернадот, и принц Фредерик Кристиан были бы одинаково хороши для Швеции. В качестве интерпретатора этого документа в Стокгольме выступил гофканц- лер Веттерстедт: он сделал однозначный вывод о том, что посол тоже поддерживает кандидатуру Понте-Корво.

Уже 16 августа только два члена тайного комитета поддерживали принца Аугустенбургского, а остальные десять выступали за «французского капрала», как они только что презрительно называли Бернадота. Ф. Вреде принёс в комитет портрет Оскара Бернадота, опиравшегося на саблю отца, и все его члены бросились его рассматривать, а Л. Энгестрём представил вниманию короля и правительства свой меморандум, в котором перечислил все преимущества Бернадота перед другими кандидатами. Касаясь сведений, сообщённых Фурнье, министр писал в нём, что как частное лицо он «нисколько не сомневается в её правдивости », но в то же время признавался, что «полной уверенности, которой требует его официальная должность », у него нет. Нимало не смущаясь подобным противоречием, министр иностранных дел с присущей ему витиеватостью продолжал: «Но она настолько важна для отечества, что, по моему верноподданническому мнению, должна быть учтена при выборах, который должны будут сделать представители сословий королевства». Когда чего-то очень хочется, то и чёрное можно назвать белым или, на худой конец, серым!

Про датского кандидата, которому уже объявили о том, что его кандидатура рекомендована для выборов депутатами риксдага, скоро забыли. Массивная пропаганда в пользу наполеоновского маршала сделала своё дело. Скептик X. Ерта, смекнув, к чему неизбежно идёт дело, уже так заявил о Понте-Корво: «Больше всего меня радует то, что при нём, более чем при ком-либо другом, лейтенанты останутся лейтенантами». Ему, как и многим, мало улыбалось жить в стране, которой стали бы управлять «делатели королей» типа лейтенанта К.-О. Мёрнера. А Бернадот — это солидно, это — символ порядка, власти, силы и спокойствия.

На следующий день к мнению комитета присоединился Государственный совет, а 18 августа к риксдагу с рекомендацией голосовать за наполеоновского маршала обратился король. И все его единодушно поддержали: крестьянам импонировало то, что такой воинственный наследник, как маршал самого Наполеона, быстро приведёт «московитов» в чувство; буржуазии нравилось, что Понте-Корво был выходцем из их кругов; церковники, узнав, что у католика Бернадота были протестантские предки, пришли к заключению, что в душе он — настоящий лютеранин; дворяне находились под впечатлением маршальского и военно-министерского ранга и княжеского титула будущего наследника — такой человек не допустит, чтобы толпа безнаказанно линчевала дворянина, как это недавно было сделано с Ферсеном.

Сторонники Бернадота незамедлительно приступили к составлению нового документа для представления риксдагу, который и был зачитан на сессии 21 августа. Депутаты, некоторые из которых совсем недавно полагали, что Понте-Корво и Бернадот — два разных человека, проголосовали в пользу французского маршала Жана Батиста Бернадота и князя Понте-Корво. Вдова Густава III, королева София Магдалена, сказала, что шведы сделали хороший выбор.