Читаем Берлин полностью

Я наполнила ванну до самых краев. Чтобы принять очень горячую ванну, надо вести себя так, будто погружаешься в ледяную воду. Я медленно, сантиметр за сантиметром погрузилась, позволяя телу постепенно привыкнуть к высокой температуре воды: стопы, бедра, живот, ключицы. Я только начала расслабляться, как услышала крик, опять. Когда я высовывалась из воды, он был едва слышим, а когда погружалась, чтобы помыть волосы, он становился таким громким, будто кричавшая женщина мылась рядом со мной. Гугл говорит, что звуковые волны в воде распространяются дальше, чем в воздухе, так что было логично, что в воде ее вой становился громче. Странный эффект: тишина и покой ванной контрастировали с отчаянными криками, стоило мне по уши окунуться в воду. Я залезла в кровать и зашла в «Фейсбук». Милош всю неделю выкладывал видео и фото с фестиваля. Я посмотрела их несколько раз, как одержимая, наблюдая за женщинами, которые крутились и танцевали вокруг него, за женщинами в солнцезащитных очках и топах-халтерах, которые выглядели совершенно собранными и в то же время беззаботными. Я вышла на их личные странички в «Фейсбуке», узнала их имена и пролистала фотографии. Красота без усилий, счастье без усилий. На одном видео девушка в бикини и мини-юбке что-то ему говорила, а он, видимо, не мог расслышать, поэтому наклонился ближе, и она приблизила губы к его уху. Он придержал ее за запястье. Я представила Милоша с ними – жестокая ревность перемешалась в мыслях с желанием. Потом я уснула.

Проснулась и вскочила как ошпаренная. Сначала я подумала, что мне снова разбили окно, но оказалось, в него просто колотилась муха. Я встала, чтобы открыть его, но вдруг пол как бы перевернулся, я оказалась на нем, совершенно не помня, как упала. Все стало казаться плоским и странным, будто весь объем реальности схлопнулся, как банка колы. Сперва я решила, что воплотился мой худший кошмар: кто-то перенастроил гравитацию и меня сплющит в тонкую пластину атомов. Я попыталась встать, но руки не слушались, и я не могла ухватиться за кровать, а пол снова навис надо мной. Может, я все-таки случайно съела ЛСД-еду Касс? Сердце колотилось, а остальное тело было словно безвольная глыба замерзшего жира. Я скрючилась, зажав голову коленями; все было далеким, нереальным, осталось только электрическое жужжание в груди и ледяные конечности. Я дотащила себя до раковины, вода полилась мне в желудок, но я снова рухнула на пол. Видно было, как пульсируют впадинки моих ключиц. Я попыталась вдохнуть медленно, но кислород лишь распалил бешеное сердцебиение. Мысли заметались, пытаясь догнать сердце, я очутилась на грани совершенной паники. Наверное, мне просто нужен сахар, подумала я. Надо что-то съесть. Я не хотела ничего брать из холодильника Касс и пошла в шпэти.

Свежий воздух вроде помог, все немного пришло в норму. Ближайший магазин был в паре минут и, по идее, работал круглосуточно, но я не удивилась, обнаружив, что он закрыт. Было ровно пять утра, и я не сомневалась, что мой любимый шпэти, которым владели армяне и где я была с Кэт, уже открылся. Я взобралась на свой велосипед и медленно покатила туда. Стало спокойнее. Небо низко нависало, улицы пустели, казалось, будто я плыву меж бархатных кулис театра. Но мое дыхание все время сбивалось, а асфальт плавился под колесами, как тающее масло. Пристегнув велосипед, я осознала, что все очень плохо. Темнота накрывала меня, как крылья мотылька. Я вошла в шпэти, который был плоским, как на картинке, и рухнула на пол прямо у прилавка.

– Alles gut?! – спросил человек из шпэти. Сердце у меня не то остановилось, не то билось так часто, что удары было не различить, как крылья у колибри. Я схватилась за грудь и левую руку, она болела и пульсировала. Я попыталась улыбнуться ему. – Hey! Bist du okay? Alles gut?

– Кажется… Можно мне просто чего-то сладкого?

Он достал из холодильника клубнично-земляничный сок. Я попыталась достать соломинку из обертки, но уронила ее. В руках словно не было костей, как в надутых резиновых перчатках. Он поднял соломинку и вставил в коробочку.

– Alles gut, пейте. – Он подставил соломинку к моему рту. Я сделала пару глотков, успокоенная тем, что организм еще может функционировать. – Вызвать «Скорую»?

– Не знаю… думаете, нужно?

Он пожал плечами, выглядел совершенно беспомощно и встревоженно, что меня напугало. Такой точно не знает, как сделать сердечно-легочную реанимацию.

– Вызовите, пожалуйста, – сказала я вдруг сломавшимся голосом. – Пожалуйста, пожалуйста, можете позвонить им?

– Мане! – крикнул он, все еще сидя рядом на корточках с пакетом сока. – Мане, иди сюда. – Одна из нимфоподобных дочек вышла из-за служебной двери в сорочке. Она выглядела сонной и ошарашенной. – Мане, звони в «Скорую»!

Я слышала, как она говорит по телефону, и меня охватило сожаление, но держать лицо сил уже не было. Меня трясло, я откинулась головой на пол, перевернув пакет сока.

– Ой, ой, ой, – ахнул он, пытаясь отвести мои волосы от розовой жидкости. – Мане, неси одеяло!