Читаем Беркут (Щегол-3) полностью

— Я так и понял. А еще сделал напрашивавшиеся выводы о разнице в силе ваших позиций, поэтому не сегодня завтра вызову к себе главу этого рода и помогу посмотреть на ситуацию под единственно возможным углом зрения. Так… секундочку… у нас, кажется, появилась ниточка… О чем я говорил? Ах, да: Николай Никодимович утрется. Без вариантов. Поэтому последствий этого конфликта можете не опасаться. И еще: вы решили проблему именно так, как требовалось. Что было отмечено известным лицом. Так, прошу прощения, но мне пора. Спасибо за ответ и всего хорошего…

— Интересно, а что за ниточку он имел в виду? — «задумчиво» пробормотал я, задвинув куда подальше мысль о том, что информация об этом «конфликте» каким-то образом дошла до Цесаревича. И получил ответ от Дайны, умеющей понимать намеки:

— Его подчиненные проанализировали все странности вашего конфликта и проследили всю цепочку звонков, начиная с твоего звонка Шепелеву. Кроме того, нашли в твоем досье упоминания о контактах с этим юристом, обратили внимание на место его работы до перевода в столицу и даже связали дату его перевода в Новомосковск с началом той самой рекламной кампании, которой Императорский банк переманил к себе добытчиков. В общем, еще немного — и спецотдел докопается до истины. А вот воспользуется этим знанием или нет, и если да, то как именно, пока непонятно. Тем не менее, Никодимыча заткнут. Как я понимаю, с гарантией. Зато его внучок, как мне кажется, не уймется. Но я уже взяла под контроль его телефон и, если что, приму меры сама…

…Первыми в «Белое Безмолвие» ворвались Егор и Даша, навелись на наш столик прямо с порога и расплылись в довольных улыбках.

— Я же говорила, что раз «Буран» стоит на стоянке и закрыт, значит, девчата захотели мороженого! — гордо воскликнула Бажова, замерев в паре шагов от дверного проема.

Потом догнала своего благоверного и от избытка чувств пихнула не особо крутым бедром.

— А он засомневался в твоем здравомыслии, верно? — хихикнула Иришка.

— Ага!

— Кошмар!!!

— Привет, Кошмар! — весело поздоровался я, пожал Лемешеву руку и был вынужден чмокнуть его невесту в подставленную щечку. Хотя, откровенно говоря, предпочел бы «приложиться» к тыльной стороне ладони. Впрочем, эта девчонка однозначно не пыталась ни флиртовать, ни вызывать ревность, так что я выбросил все сомнения из головы и помог парню придвинуть к нашему столику еще два.

Не прошло и пяти минут, как на пороге кафешки нарисовались Антон с Ларисой и повторили «выступление» первой пары за одним-единственным исключением — Вольская «не догадалась» подставить под поцелуй щечку. Еще через две по той же «трассе» пронеслись Виталя и Юля. А через семь-восемь в помещение ворвалась последняя и чуть припозднившаяся «пара», и Лиза, жутко недовольная опозданием, включила режим особо недовольной вредины. Но затюкать брата насмерть не успела — обменявшись рукопожатиями со всеми парнями, поздоровавшись с девчатами, посадив сестру рядом с Ирой и плюхнувшись на последнее свободное место, Паша задумчиво оглядел своих друзей и насмешливо фыркнул:

— Как я понимаю, последние пару часов в Сеть вы не заходили…

— Не заходили… — подтвердил Фомин. — А что?

— А то, что Игнат нарвался на Героическую Пьянь и закатал ее в асфальт.

— На Лешеньку Перепелицына? — переспросила Лариса, что интересно, выговорив имя и фамилию «героя-добытчика» с невероятным презрением. А затем посмотрела на меня.

Я бесстрастно пожал плечами — мол, закатал и закатал — но народ это, конечно же, не удовлетворило. И мне помогла «подруга семьи»:

— Живое воплощение понятий «Доблесть», «Мужество» и «Алкоголизм» давно привыкло чувствовать себя первым парнем на деревне. А тут часть клиентов ресторана «Заноза», в который мы завалились, чтобы вкусно пообедать, вдруг выпросило автограф не у самого героического героя всех времен и народов, а у кого-то еще. Вот Лешенька к нам в кабинет и зарулил. С представительной свитой и претензиями. А минут через двадцать вымолил прощение. В лучших традициях героических героев, то есть, сопроводив извинения вирой. И пусть при этом гневно сверкал глазенками, надувал щеки и то сжимал, то разжимал кулаки, но на предложение Игната забить на мирный способ решения проблемы и зарубиться в дуэли насмерть ответил категорическим отказом. Ибо, вроде как, действительно осознал свою вину и страшно раскаивался.

— Так, стоп: ты упустила самое важное — алгоритм воспитания этого зазнавшегося недоумка! — воскликнула Юля.

— Верно, упустила… — сокрушенно вздохнула «актриса». — Но только из-за того, что не поняла его сама: Наш кому-то позвонил и сказал, что Лешенька все еще жив только потому, что мертвецки пьян. Потом предупредил, что если это быдло в течение десяти минут не принесет нам чрезвычайно убедительные и, что самое важное, прилюдные извинения, то будет убито. А некая сторона, нарушившая некие договоренности, очень сильно пожалеет…