Читаем Берегитесь округлостей полностью

Я передал Куинну записку, напоминая сказать присяжным, что перед ними женщина, которая так много страдала, что не в состоянии плакать, так как слезы не могут принести ей облегчение. Она годами не давала выхода своим чувствам и дошла до полного эмоционального истощения.

Куинн с каждым словом обретал все большую уверенность, проявляя качества, создавшие ему репутацию энергичного и напористого защитника.

К началу выслушивания свидетельских показаний значительная часть впечатления, произведенного Эрвином на жюри, сошла на нет. Присяжные заинтересованно поглядывали на адвоката, свидетелей, подсудимого, а более всего на Элизабет Эндикотт.

В конце концов, она была заметной личностью – богатой главой нефтяной империи, таинственной женщиной, которая после трагедии сторонилась людей, но которую теперь обвиняли в тайных встречах с любовником, скрывавшимся от полиции.

Присяжные готовились наслаждаться пикантными подробностями.

Эрвин начал допрос свидетелей с подготовительной части – он вызвал топографа, представившего план территории, фотографа, продемонстрировавшего снимки, хирурга, произведшего вскрытие, которое показало, что Карл Карвер Эндикотт был убит пулей 38-го калибра, попавшей ему в затылок и застрявшей в черепе.

Пулю представили в качестве вещественного доказательства. Выстрел произвели с такого расстояния, что следов пороха не осталось. По мнению свидетеля, выстрел был сделан на расстоянии примерно фута от покойного, который в этот момент повернулся спиной к своему убийце.

Мортимер Эрвин посмотрел на часы и драматически произнес:

– Вызываю свидетеля Хелен Мэннинг.

Хелен принарядилась перед явкой в суд. Если не считать нескольких лишних фунтов, она была хорошенькой малышкой и отлично это знала. Однако было достаточно разок посмотреть на нее, чтобы понять, что все сработало с точностью до наоборот. Вместо того чтобы Хелен произвела впечатление на Мортимера Эрвина, он использовал на ней все свои чары и обвел ее вокруг пальца.

Хелен походила на хорошо выдрессированную собачонку, делавшую то, что от нее ожидали. Негромким гортанным голосом она поведала, что несколько лет работала у мистера Эндикотта, но решила уйти, потому что работа была для нее тяжеловатой, а ситуация в офисе стала для нее неприятной, хотя ей не хотелось беспокоить этим шефа. Она была опытной секретаршей и легко могла устроиться на другое место. Мистер Эндикотт был очень огорчен из-за ее ухода и пытался узнать, в чем дело. Он обещал, что произведет любые нужные ей изменения, но она упорно не желала объяснить ему причину своего ухода, так как молодая женщина, с которой ей было трудно ладить, содержала больную мать, нуждалась в работе, но не была таким компетентным секретарем, как Хелен, и вряд ли могла бы сразу найти себе место.

Хелен предъявила письмо, подписанное мистером Эндикоттом, где он выражал сожаление о такой потере, подтверждал, что она уволилась по собственному желанию, и давал ей превосходную рекомендацию.

Примерно в период ее увольнения до нее «дошли слухи», что подсудимый Джон Диттмар Энсел был намеренно послан в бразильские джунгли на верную гибель. К несчастью, она поверила слухам и сообщила об этом миссис Эндикотт.

– И что сказала миссис Эндикотт? – спросил Эрвин.

Куинн с ревом вскочил на ноги и обвинил окружного прокурора в непрофессиональном поведении. Он возражал против последнего вопроса и требовал вычеркнуть из протокола все показания свидетельницы. Все связанное с Элизабет Эндикотт не является доказательствами против обвиняемого, и окружному прокурору это отлично известно. Это коварная попытка создать предубеждение у жюри. Куинн попросил суд не учитывать показания мисс Мэннинг и вынести порицание прокурору.

Судья Лотон отнесся к его словам вполне серьезно.

– Какова позиция обвинения в этом вопросе? – спросил он у Эрвина. – По-вашему, информация, переданная миссис Эндикотт, каким-то образом касается обвиняемого?

– Мы намерены доказать, что миссис Эндикотт передала обвиняемому полученные сведения, – ответил Эрвин.

– Вы рассматриваете это как факт?

– Ну, как предположение.

Лицо судьи побагровело.

– Вы располагаете чьими-либо показаниями, непосредственно подтверждающими это предположение, мистер обвинитель?

Эрвин уклонился от прямого ответа.

– Полагаю, ваша честь, определенные события говорят сами за себя. Я думаю, присяжным следует позволить сделать выводы…

– Я задал вам конкретный вопрос, – прервал судья Лотон. – Имеются ли у вас определенные показания, подтверждающие ваше предположение и могущие превратить его из эмоционального в юридический фактор?

Эрвин провел рукой по воротнику рубашки.

– Я бы не хотел открывать заранее то, чем располагает обвинение, – сказал он. – Если суд проявит терпение в этом вопросе, я уверен, что их связь с обвиняемым станет очевидной.

– Каким образом? – осведомился судья.

– Благодаря выяснению обстоятельств и признаниям самого обвиняемого, – ответил Эрвин.