Читаем Берегитесь Ченов полностью

– Нет! И, кстати, почему ты думаешь, что это хуже, чем возможное убийство? Не могли бы вы, ребята, просто… мне нужна минутка.

Я бросаюсь в ванную, открываю кран и умываю лицо ледяной водой. Потом наливаю себе стакан холодной воды и выпиваю его залпом, затем наливаю еще один и снова выпиваю. Я поднимаю глаза к зеркалу и смотрю на свое отражение: глаза ввалились, щеки все в пятнах, а на голове не волосы, а какое-то птичье гнездо. В общем, я в полном раздрае. Но холодная вода немного оживляет, и я начинаю глубоко дышать. Все хорошо. Все хорошо. Все в порядке. Я и с вещами похуже справлялась. Как, например, в ту ночь, когда убила парня. Случайно.

Когда я выхожу из ванной, то ни капли не удивляюсь, увидев в номере уже старшую тетю и четвертую тетю. Везде горит свет, а ма режет манго, пока вторая тетя готовит для всех чай. Где мама вообще нашла манго в отеле в Оксфорде?

– Свадьба отменяется, – произносит вторая тетя приглушенным голосом.

– Свадьба не отменяется. Очень хотелось бы ее отменить, но мы не можем.

Ма ахает.

– Мэдди, почему ты так говоришь? Почему это ты хочешь отменить свадьбу?

– Я не… я не хочу… я просто…

И затем в потоке слез я вываливаю им все. Про ночь в клубе, как забыла отдать подарок Стаф, как подслушала ее разговор по телефону и как она открыла ужасную правду о себе, ее семье и планирующемся убийстве.

– А потом она сказала, что, если мы отменим свадьбу или разболтаем об этом копам или кому-нибудь еще, она расскажет полиции о том, как мы убили А Гуана, и нас всех посадят.

При моих последних словах все четыре тетушки резко бледнеют. В воздухе воцаряется мертвая тишина, которая, кажется, длится целую вечность, но затем старшая тетя встает и шаркающей походкой подходит к столу.

– Старшая тетя, что ты… – Я замолкаю, когда она берет электрический чайник и начинает разливать горячую воду по чашкам.

– Чай. Чай полезен, помогает думать, – бормочет она.

Вторая тетя встает и сразу же принимает позу тай-чи, в то время как ма вскакивает и приносит тарелку с манго. Четвертая тетя начинает изучать свой маникюр – теперь вместо перьев у нее стразы, которыми обклеены все ногти. Примерно такой реакции своей семьи я и ожидала, но тем не менее видеть, как это происходит на самом деле, все еще очень странно.

Вторая тетя, встав в очередную позу, спрашивает:

– Значит, вся семья – мафия? Гендри тоже?

Старшая тетя смотрит на нее исподлобья.

– Конечно, и Гендри тоже. Твой бойфренд, – торжественно произносит она, – так себе человеком оказался.

– Он мне не бойфренд, – выпаливает вторая тетя, агрессивно принимая другую позу.

Старшая тетя фыркает.

– Ой? Не бойфренд? Тогда как назвать человека, с которым вы ходите в кафе только вдвоем? Такая ты потаскушка.

– Мы просто столкнулись с ним в «Старбаксе», – шипит вторая тетя, произнося название бренда как «Сет-тар-бакс».

– С каких это пор ты ходишь в «Старбакс», а? – спрашивает старшая тетя.

– Эм, не могли бы мы сосредоточиться на проблеме с мафией, а не просто тратить время на обсуждения, кто там чей бойфренд или не бойфренд? Они незаконными способами зарабатывают себе на жизнь и, эм, убивают людей, которые встают у них на пути. А еще они используют мою свадьбу, чтобы кого-то убить. Вы это уяснили, да?

– Да, да, я знаю, чем занимается мафия, – говорит старшая тетя, протягивая мне чашку чая. Как ей удалось так быстро отойти от того, что я им только что рассказала? – Я тебе вроде не рассказывала. В моем детстве в Джакарте была вечная проблема с мафией. Вай, каждую ночь повсюду раздавались крики, а утром на улице прямо перед домом можно было обнаружить чей-то труп.

– Господи, в каком районе Джакарты вы, ребята, жили? – спрашиваю я.

– Ой, это не зависело от района. Мафия обитала везде, – отвечает старшая тетя. – Это главная причина, почему мы переехали. Теперь вы, дети, растете такими мягкотелыми. Как только узнаете, что кто-то из мафии, сразу же пугаетесь.

– Эм, да? Я думаю, что это своего рода нормальная реакция, когда узнаешь, что твои свадебные организаторы – мафия.

Старшая тетя только цокает и кладет в рот кусочек манго, при этом как-то насмешливо улыбаясь. Я не могу понять, над кем она насмехается – надо мной или над мафией? Я поворачиваюсь к ма. Из четырех сестер она самая трусливая. Ее трусость, очевидно, передалась мне, такой вот мягкотелой слабачке, которая боится всего лишь каких-то преступников. Но по глазам ма, жующей ломтик манго, я понимаю, что она больше скорее взволнована, чем испугана.

– Эх, айя! Ты помнишь того соседского мальчика? Ай, как же его звали…

– Хью Грант Халим? – рискую я высказать предположение. У меня начинает кружиться голова. – Том Хэнкс Суванди?

– Какого черта? – выпаливает ма. – Что это за нелепые имена? Перестань издеваться.

– Извини, – бормочу я. Наверное, я правда веду себя как дура.

– Ах да, – говорит ма, щелкая пальцами. – Его звали Авраам Линкольн. Да, Авраам Линкольн Ираван.