Читаем Берег скелетов полностью

— «Дело первостепенной важности»! — фыркнул офицер военно-воздушных сил. Он откинул голову и саркастически захохотал, потом повернулся ко мне и сердито, язвительно добавил: — Бог мой! Да что знает это тупоголовое начальство о «делах первостепенной важности»? Вы видели наш аэродром? На нем не меньше воронок от бомб, чем морщин на лице старой проститутки! И я обязан отправить вас отсюда «немедленно»? Я не могу поднять с него детский змей, не то что морского офицера. — Он снова фыркнул и залпом осушил кружку пива. — Да вы знаете, что тут происходит? Макаронники и фрицы так разбомбили нас, что могут взять остров чуть ли не голыми руками, если захотят. А чтобы захватить аэродром, хватит горстки парашютистов.

Продолжая возмущаться, он приказал подать новую порцию пива.

— Вы, моряки; и понятия не имеете, что здесь творится. Там, в море, на вас сбросят несколько бомб, и все, да и от них вы можете укрыться… А потом торопитесь поскорее попасть, домой. Вот жизнь!

Командир базы — он сидел с нами за столиком — с усмешкой в глазах наклонился к негодующему представителю военно-воздушных сил и тихо произнес:

— Но ведь вы разговариваете с офицером, потопившим линкор. Это подтвердила воздушная разведка… Кстати, Джеффри, твоя команда ухитрилась опередить ее, намалевав еще один рисунок на боевой рубке «Форели».

— Боже! — всплеснул руками летчик. — Так это старое корыто потопили вы?! Всадили ему прямо в зад несколько торпед? — Он так шлепнул меня по спине, что посетители бара повернули головы в нашу сторону. — А я-то взялся читать вам лекцию о каких-то бомбах!.. Бармен, всем виски! Поднимем бокалы за будущего адмирала!

Мы выпили за успех «Форели».

— Не беспокойтесь, приказ я выполню, даже если мне самому придется управлять машиной, — громогласно заявил летчик, и в эту минуту я увидел у дверей матроса-посыльного. Он нервно переминался с ноги на ногу, потом, все больше смущаясь, направился к нашему столу.

— Телеграмма, сэр.

— Что за дьявольщина! Не дадут человеку спокойно выпить! — возмутился было командир базы, но умолк, заметив на телеграфном бланке надпись: «Совершенно секретно». Он распечатал телеграмму, пробежал текст глазами, и его правая бровь слегка приподнялась. Это было единственное, что он позволил себе, — выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Ознакомьтесь, Блэклок, это касается и вас.

Летчик скользнул взглядом по телеграмме, присвистнул, посмотрел на меня, потом на командира базы.

— Пусть и он прочтет, ЕГО это касается больше, чем всех нас.

Блэклок передал мне телеграмму. В ней говорилось:

Блэклок был достаточно сообразителен, чтобы не комментировать приказ в баре, но по его лицу я видел, что он ошеломлен.

— Как бы эта махина не свалилась при посадке в какую-нибудь воронку. Вот уж попыхтят сегодня мои солдатики!.. А вы, должно быть, важная птица! — добавил он, с почтением взглянув на меня. — Подумать только, за вами посылают специальный самолет! Персональный сервис в разгар войны!

— Когда, по-вашему, прилетит «Ланкастер»? — поинтересовался командир базы.

Летчик рассмеялся.

— У мистера Пэйса еще будет время выспаться. Предполагаемое время я доложу вам после того, как получу телеграмму из Гибралтара. Честно говоря, я и сам не знаю, когда сюда лучше прилетать, днем или ночью. Днем вроде бы опаснее — фрицы сразу же заметят самолет и… А вот отправить его отсюда лучше, конечно, ночью. Черт возьми, но как я отправлю такую огромную машину с такого крохотного аэродрома?! Надеюсь, у начальства хватит ума распорядиться, чтобы в Гибралтаре машину заправили горючим. — Он повернулся ко мне и ухмыльнулся: — Вы будете каяться всю жизнь, если Мальта падет из-за того, что мы используем все запасы бензина для доставки в Лондон одного из любимчиков адмиралтейства!

Блэклок извинился и тут же умчался решать возникшую перед ним проблему. Мы с командиром базы сидели молча.

— Но все-таки, что же нужно начальству в Лондоне? — спросил, наконец, я. В самом деле, адмиралтейство обычно не посылало специальный самолет за командиром подводной лодки, которому удавалось потопить линкор. К тому же были и другие подводники, которые проявили себя ничуть не хуже.

Моя усталая голова, затуманенная вдобавок выпитым, отказывалась думать, и я лишь попросил командира базы:

— Если можно, скажите мне, зачем я так срочно понадобился адмиралтейству? Не за тем же только, чтобы похлопать меня по плечу как хорошего парня.