Читаем Берег печалей полностью

По окончании церемонии сыновья подняли гроб на плечи. Первым шел Радамес, несмотря на свою больную ногу. Процессия отправилась на кладбище, но по пути пришлось пройти мимо увешанной гирляндами площади и шатров с аттракционами. Длинные очереди из детей выстроились к ларькам со сладкой ватой, электрические машинки на автодроме то и дело сталкивались, высекая снопы искр. Похоронная процессия проследовала среди всего этого веселья в полном молчании. Из динамиков разносился голос Пола Анка, поющего «Диану». Под эту мелодию и опустили в землю гроб с телом Ансельмо Мартироли. Это был странный день: печаль похорон смешалась с весельем праздника, грусть и радость невозможно было отделить друг от друга.

Та же дата, хоть и по другой причине, навсегда осталась в памяти у старой подруги Снежинки Лучаны. Вот уже тринадцать лет как вдова после смерти Аттилио, мать двух сыновей-подростков, именно тогда, на городском празднике, она наконец нашла свою любовь. Лучана потеряла голову, встретив учительницу танцев из Феррары – женщину андрогинной внешности, вызывавшую много сплетен и пересудов. Одного взгляда на то, как она танцует танго, хватило подруге Снежинки, чтобы влюбиться. Это было как удар молнии или, по мнению матери Лучаны, удар по голове, который вышиб у дочери последние мозги. Едва взгляды двух женщин пересеклись, Лучана покраснела и покрылась потом. Когда танцовщица пригласила ее выпить вместе по стаканчику, суровая хозяйка процветающей продуктовой лавки последовала за ней на подгибающихся ногах.

– Я бы очень хотела научиться танцевать танго… – выдавила она дрожащим от волнения голосом.

– Это можно устроить, – ответила вторая, подмигивая.

Страсть, вспыхнувшая между двумя женщинами, вызвала немыслимый скандал в округе, но злые языки не могли помешать счастью Лучаны. В этот раз даже мать не смогла ее разубедить. К тому времени та уже весила сто двадцать килограммов и передвигалась в кресле-коляске, но призвала на помощь весь свой драматический талант, чтобы отвратить дочь от отношений с «омерзительной бесстыдницей». Мать переходила от уговоров к оскорблениям, от мольбы к угрозам, от клятв Деве Марии до морального шантажа.

– Ты сведешь меня в могилу! Тебе еще нужно сыновей женить… И хоть была бы она красавицей, но тут и смотреть-то не на что: груди нет, носит мужские ботинки, а когда танцует, топает, как крестьянин!

Но Лучана не обращала ни на кого внимания и с головой погрузилась в роман, которому было суждено длиться до самой ее смерти. Она устроила мать в дом престарелых, сдала магазин в аренду и переехала вместе с детьми в дом своей любовницы. Когда сыновья выросли и начали жить отдельно, Лучана продала лавку, отдала половину денег детям, а остальное потратила на роскошные морские круизы. Последние годы своей жизни она провела попивая шампанское и занимаясь любовью в каютах первого класса. Умерла Лучана от инфаркта, на руках у своей любимой, пока лайнер пришвартовывался в порту Александрии. Она промотала целое состояние и так и не научилась танцевать танго.

Неприязнь Радамеса к служителям культа достигла своего апогея с технологическим рывком 1960-х, когда приходской священник Стеллаты решил установить громкоговорители, чтобы его проповеди были слышны по всей округе.

В один прекрасный день дон Романо обратился в компанию из Феррары, производившую музыкальные инструменты, а через две недели городок наводнили звуковые колонки. Только на площади Пеполи их повесили целых четыре: по одной на каждом углу; остальные громкоговорители оказались на колокольне, над входом в церковь и на фасаде школы. Теперь каждое воскресенье голос священника в сопровождении хора, распевающего церковные гимны на латыни, раздавался по всей Стеллате. Дон Романо остался очень доволен новинкой, в том числе и потому, что сам он с возрастом почти оглох, что, кстати говоря, делало довольно проблематичной процедуру исповеди: кто хотел покаяться в грехах, должен был теперь орать на всю церковь, к вящей радости соседей.

У населения города же активное привлечение современного звукового оборудования для распространения проповедей дона Романо только вызвало раздражение, особенно среди коммунистов, и отобрало немало голосов у христиан-демократов.

Впрочем, на религиозное рвение Снежинки эта история никак не повлияла: она продолжала ходить на мессу каждое утро и читать молитвы перед сном. Напрасно Радамес пытался убедить жену, что истории про ад и рай – это лишь небылицы, придуманные, чтобы пугать людей.

– Ад – это то, что на земле. Мы живем в нем всю свою жизнь! – твердил он.

Радамес по-прежнему виделся с любовницей, все с той же, но с годами встречи становились все реже. Поначалу Снежинка больше всего боялась, как бы у мужа не появился ребенок на стороне, но по неким необъяснимым причинам этого не произошло. Может, любовница была хитрее, чем законная жена, а может, не могла иметь детей, поскольку – в этом Снежинка не сомневалась ни минуту – муж ее проявлять осторожность точно не умел.