Читаем Берег печалей полностью

– Мы не можем спать спокойно, пока здесь маримэ, – твердила она.

– Мари… что? – растерянно переспрашивала свекровь.

Разделение на то, что является или не является маримэ, то есть «нечистым» на цыганском языке, проходило по границе между внутренними помещениями и внешним пространством. Виолка поддерживала в комнатах идеальную чистоту и порядок, в то время как забота о хлеве и животных ложилась на плечи других обитателей дома. Для цыганки дотронуться до мусора или экскрементов домашнего скота означало одну из крайних степеней «нечистоты». Она никогда не ходила работать в поле, так как для ее народа возделывание земли было настоящим табу, зато проводила много времени за готовкой еды, хотя и с учетом того, что, по ее мнению, только некоторых животных можно было употреблять в пищу или даже брать в руки. Виолка не выносила собак и кошек, потому что они вылизывают себя и от этого нечисты. Из мяса же больше всего любила дикобразов: их она относила к одним из самых чистых животных, ведь из-за колючек они точно никак не могут вылизываться.

Еще одной странной привычкой цыганки было каждый вечер оставлять миску с молоком на крыльце у входной двери.

– Что ты делаешь? – спросил Джакомо, когда в первый раз застал ее за этим занятием.

– Это для доброй змеи, – спокойно ответила Виолка.

Цыгане верили, что в фундаменте всякого дома живет добрая змея с белым брюшком и зубами без яда. Они считали, что каждую ночь рептилия проползает по спящим людям, чтобы защитить их и принести им удачу. Однако если убить такую змею, кто-нибудь из семьи обязательно умрет, а на остальных обрушатся несчастья. Вот почему Виолка всегда оставляла немного молока за порогом: так она благодарила змею и давала ей возможность подкрепиться во время ночных бдений.

– Эта цыганка ненормальная! – жаловались свекор со свекровью.

В то же время, однако, они с удовольствием отмечали перемены, которые молодая жена внесла в жизнь Джакомо. Их сын, раньше всегда печальный, теперь каждое утро пел во время бритья, а по ночам вызывал возмущение всей семьи недвусмысленными звуками, раздававшимися из спальни. Из любви к Джакомо родители постепенно смирились со странностями невестки. Более того, им пришлось признать, что таинственные снадобья Виолки действительно работали.

– Я же драбарни, а каждая драбарни умеет лечить, – уверяла их цыганка. – Меня научили помогать лошадям, но с людьми все то же самое. Если у коня заболел живот, тут нужен кто-нибудь с гибкими пальцами, видите? Чтобы указательный и мизинец касались друг друга сверху без всякого труда. Берешь солому из-под коня, вот так, и кладешь ему на спину. Потом выкидываешь, берешь еще и снова кладешь. Сделаешь так три раза, и конь выздоровеет. А чтобы лечить людей, нужна лисья голова, точнее голый череп, и из него надо пить специальный отвар. Вот, держите, – говорила она свекру. – Из этой лисьей головы и дети малые пили, и ни разу не пришлось ни к кому звать врачей. А теперь пожуйте вот это.

– Что там внутри? – спрашивал он.

– Я беру горчичный порошок и кое-какие коренья и делаю из них шарики, а вам нужно проглотить один перед сном, а другой наутро. Это погасит огонь у вас в легких. А теперь повторяйте: «Иисус страдал, евреи сели ему на грудь, Господь их прогнал. Демон сел ко мне на грудь. Белые женщины, прогоните его и придавите большим камнем!»

– Но Бога не существует! – возражал старик и бил кулаком по столу.

– Меня не волнует, верите вы или нет, главное пейте, – ничуть не смущаясь, отвечала она.

* * *

На 18-й день третьего месяца нового века родился единственный сын Джакомо и Виолки Казадио – мальчик весом четыре килограмма с иссиня-черными волосами и таким же диким взглядом, как у его матери. Еще не омытый после родов, ребенок открыл глаза и огляделся вокруг, внимательно изучая обстановку, чем изрядно напугал повитух.

– Пресвятая Дева… У него глаза как у старика! – воскликнула одна.

Младенец даже не плакал: он крутил головой направо и налево, изучая мир, полностью поглощенный новыми картинами, что внезапно открылись перед ним.

Виолка отложила кусочек пуповины и объяснила:

– Когда засохнет, я зашью ее в мешочек и повешу ему на шею. Это приносит удачу.

Как только ребенка помыли, она покормила его правой грудью – с той стороны, что символизирует правду, удачу и добро. Когда же настало время выбрать имя, цыганка заявила:

– Мы назовем его Доллар.

– Что это за имя такое? – поразился Джакомо.

– Мне сказали, что это название монеты. Если его будут звать как деньги, он никогда не узнает нужды.

* * *

Дон Марио отнесся к затее еще более скептически, хотя и не мог знать, что с этих крестин начнется вековая безуспешная война прихода против экстравагантных имен, которые Казадио будут выбирать для своих детей.

– Деньги – порождение дьявола. Никакой «Доллар» не будет окрещен в моей церкви! – возмущался падре. – Выберите имя святого, который станет покровителем и защитником младенца, иначе я отказываюсь в этом участвовать.