Кроме того, он понял, что само стремление стать юристом тоже вызвано актерским мастерством. Камбербэтч был большим поклонником сериала «Рампоул из Бейли» с Лео Маккерном. Может быть, и юристом ему захотелось стать просто для того, чтобы быть похожим на Горация Рампоула?

Окончательно Бенедикт отказался от желания работать юристом, посетив юридический факультет Манчестерского университета. Студенты-юристы показались ему «живыми мертвецами», но, прежде всего, он понял, что попытки найти новую карьеру – это просто попытки «показать родителям, что я могу это сделать». Актерская карьера может быть ненадежной и непредсказуемой, но так можно сказать абсолютно о любой карьере. Пять лет в «невероятно привилегированном пузыре» школы Хэрроу не оставили у него никаких сомнений в том, чем он хочет заниматься: Бенедикт Камбербэтч хотел стать актером, как и родители.

Глава 3

Большой, обширный мир

Когда Бенедикт учился в Хэрроу, Ванда и Тим стали больше выступать на сцене. В 1991 году впервые за 20 лет они выступили вместе в гастрольной постановке фарса Рэя Куни «Не работает». Вест-эндская постановка выиграла премию Лоуренса Оливье в категории «Лучшая комедия». Кроме того, они снялись в трех сериях ситкома BBC «Ближайшие родственники» с Пенелопой Кит и Уильямом Гонтом. В 1997 году, уже сыграв маму Кассандры в «Дуракам везет», Ванда сыграла маму Деборы (Лесли Эш) в другом хитовом ситкоме, «Мужчины плохо себя ведут». Но по большей части они все же выступали в театре. Сын приходил смотреть их выступления, временами чувствуя определенный дискомфорт: его мать играла роли, в которых попадала в весьма неловкие положения.

– Я говорил ей: «Извини, мама, но этот гэг я больше смотреть не хочу». Я настолько чувствительно ко всему этому относился, что она, наверное, даже задумалась, уж не гей ли я.

Окончив Хэрроу в сентябре 1995 года, Бенедикт устроил себе годичный отдых перед поступлением в университет. Он хотел провести время за границей, а чтобы накопить денег на поездку, примерно шесть месяцев работал в лондонской парфюмерии.

Вторую половину этого года он провел в Дарджилинге, что в индийском штате Западная Бенгалия, где учил английскому языку буддийских монахов в рамках образовательной программы организации с очень подходящим названием GAP[2]. Он жил с монахами и наблюдал все их ежедневные ритуалы, в том числе работу и молитвы.

– Они рассказали мне о двуличности человеческой природы и вместе с тем о человечности, а также о невероятном чувстве юмора, без которого просто невозможно вести полную духовную жизнь.

Кроме того, монахи научили Бенедикта медитации, что оказалось бесценно для актерской карьеры. Медитация дала ему «возможность сосредоточиться, очистить стремления и внимание и очень мало отвлекаться. А также почувствовать себя неотъемлемой частью окружающей среды, осознать, частью чего ты являешься, понять, что происходит вокруг тебя и позади, а не только впереди. Именно она помогла мне».

Были и отрезвляющие моменты. Бенедикт смотрел, как плакальщики носят трупы к реке, чтобы сжечь.

– Это не милая древняя традиция, – заметил он. – Вы вдыхаете дым от горящего тела.

Но приключения Камбербэтча в Индии не обошлись и без смеха. Однажды его новые друзья развлекались, наблюдая, как на заднем дворе спариваются собаки.

– Монахи катались по полу от смеха, смотря на то, в каком болезненном и дурацком положении оказались эти два разумных существа: собаки просто не могли разъединиться. «Идеальный момент для фотографии, сэр!» Великолепно!

А был момент, когда его жизнь оказалась в опасности – и не в последний раз. С четырьмя друзьями Бен отправился в экспедицию в горы Непала. Они плохо подготовились, не было ни проводника, ни теплой одежды, так что вскоре начались проблемы.

– У нас сначала началась высотная болезнь, а потом амебная дизентерия, – вспоминал Камбербэтч. – Мы полтора дня блуждали, ходили по ночам и выжимали воду из лишайников. Мы спали в загоне для животных, где воняло навозом, и видели галлюциногенные сны из-за высотной болезни.

Они спаслись, когда пошли по следам ячьих экскрементов и выбрались в безопасное место.

– Жалкая вышла экспедиция, – рассказал Камбербэтч журналистке Кейтлин Моран 15 лет спустя. – Мы были ужасно неподготовленными. У меня был только запасной шарф, который мне связала мама, и кусок сыра.

Вернувшись в Великобританию, Камбербэтч осенью 1996 года поступил в Манчестерский университет. Несмотря на расположение школы Хэрроу – строго в центре города, недалеко от Центрального Лондона, – он чувствовал себя избалованным ребенком и хотел для себя чего-то более жесткого.

– Я хотел избавиться от необходимости носить кашемировый джемпер. Найти что-нибудь более демократичное. Я не хотел снова оказаться в подобии закрытой школы, так что стремился к меньшей эксклюзивности.