Читаем Бенедикт Камбербэтч полностью

На следующий день все было еще хуже. В конце последнего акта кто-то из зрителей выкрикнул: «Это было просто ужасно!»

– Меня больше всего разозлило то, – сказал Камбербэтч, – что зрители в конце весьма загадочного спектакля сидели в тишине, а потом кто-то решил задать всем одно направление для мыслительного процесса.

Такова уж участь театральных актеров – они сразу слышат зрительскую реакцию, причем далеко не всегда положительную. Камбербэтч считает, что заставить зрителей сосредоточиться – это самая трудная задача в современном театре.

– SMS и разговоры – это реальная проблема, но нужно понимать, что нельзя требовать чужого внимания: его нужно завоевать. Нужно заставить зрителей хорошо себя вести своей игрой, а не криками «Ведите себя хорошо!»

Еще более рискованный жанр – живые телеспектакли, где второго дубля не бывает. В 2009 году Камбербэтч принял участие в организованном каналом Sky Arts проекте под названием «Живой театр»: сезон спектаклей, которые показывают по телевидению в прямом эфире. Естественно, в ранние годы телевидения – до широкого распространения видеопленки – все программы шли вживую, в том числе спектакли, и если спектакль нужно было «повторить», то техники заново собирали декорации, а актеры – заново играли. Случалось всякое; самым печальным оказалось происшествие в 1958 году, когда ключевой актер спектакля ITV «Подземелье» умер от сердечного приступа в прямом эфире (правда, за кадром). У остальных актеров не осталось выбора, кроме как импровизировать, стараясь не привлекать внимания к отсутствию одного из персонажей.

Родители Камбербэтча, Ванда Вентхэм и Тим Карлтон, работали в таких телеспектаклях. Они только начинали профессиональную карьеру, но были уже хорошо подготовлены к различным трудностям, имея большой сценический опыт. Благодаря опыту можно легче справиться со многими катастрофическими ситуациями; Камбербэтч тоже уже был опытным актером, но «Живой театр», где объединились прямой телеэфир и живая театральная постановка, все-таки не мог не заставить актеров нервничать. Если хоть что-то пойдет не так, шанса исправиться уже не будет.

Спектакль назывался «Поворотная точка»; его написал Майкл Доббс, лучше всего известный своей политической драмой «Карточный домик».

– Современное телевидение очень безопасно и контролируется со всех возможных сторон, – говорил Доббс, – но вот живые спектакли и связанные с ними риски будут держать в напряжении всех – и зрителей, и самих актеров.

Камбербэтч играл шпиона Гая Берджесса в спектакле, посвященном его встрече с Уинстоном Черчиллем в 1938 году. Черчилль в перерыве между двумя премьер-министерскими сроками чувствовал, что оказался на обочине политической жизни, а Берджесс был одним из шпионов «Кембриджской пятерки», передававшим секретную информацию СССР.

Несмотря на все растущее количество экранных ролей, Камбербэтч с прежней страстью относился к театральной работе.

– Это лучшее место из всех, – говорил он. – Я знаю, это прозвучит избито, но – как актер – чем больше я работаю, тем больше мне хочется еще. Я знаю, в таких случаях полагается говорить, что я хочу захватить мир и везде играть главные роли, но я на самом деле вполне доволен и нынешним положением дел.

Любая работа – это опыт; в 2010 году Бенедикт Камбербэтч с гордостью сыграл роль в спектакле драматурга, очень близкого ему по духу.

* * *

В 2010 году, с приближением столетия со дня рождения Теренса Реттигена, пришло время снова оценить его творчество. В 40‑х и 50‑х годах Реттиген был одним из самых уважаемых английских драматургов. Он писал о небольшой части общества, но с таким тонким пониманием человеческой натуры, что, даже не принадлежа к верхней части среднего класса, было легко понять эмоциональное состояние персонажей. Реттиген писал о классе, который был ему наиболее знаком, но, тем не менее, хорошо понимал человеческую природу. Его произведения были о «твердой верхней губе» британского общества – и о том моменте, когда губа начинала подрагивать. Многие пьесы драматурга были посвящены человеческой уязвимости. Личную жизнь, впрочем, Реттигену пришлось скрывать: гомосексуализм перестал считаться в Великобритании преступлением лишь в конце 60‑х годов.