Читаем Бенедикт Камбербэтч полностью

– Осовремененная версия Шерлока привлекла нас тем, что персонажи практически буквально пропали в тумане. Я, конечно, обожаю викторианскую эпоху, наверное, как никто другой, но мы все-таки хотели вернуться к персонажам и к причинам, по которым они стали самыми потрясающими партнерами за всю историю литературы.

Кроме того, оба актера, игравших главные роли, были сравнительно молоды: Камбербэтчу ко времени съемок пилотной серии было 32 года, Фримену – чуть побольше, 37 – и уже этим шоу бросало серьезный вызов общепринятым представлениям о Холмсе и Ватсоне как мужчинах средних лет. Добавьте к этому еще и безупречную одежду Холмса.

– Современному персонажу Холмса нужен и современный имидж, – заявил Гэйтисс. – Бенедикт привнес в роль именно это. Он носит шикарный костюм и стильное пальто, которые дают ему великолепный силуэт.

Шерлок Холмс в исполнении Бенедикта Камбербэтча остался тем же самым сверхсамоуверенным детективом, который твердо намерен перехитрить и преступников, и полицию. Некоторых людей беспокоило, что современные реалии сделают расследование преступлений слишком легким. Холмс XIX века, говорили они, не имел доступа к Google и мобильным телефонам, которые помогали ему сбежать из ловушки. Но Камбербэтч настаивал, что это неверный взгляд:

– Он использует технологию в качестве ресурса. В голове у этого человека такие вещи, которые недоступны даже с помощью самых совершенных технологий. Он всегда на шаг впереди, потому что он человек. Другими словами, человеческий разум обладает гибкостью и спонтанностью, которая недоступна никакому, даже самому совершенному компьютеру, а Шерлока привлекали наука, техника и Интернет.

– Шерлок Холмс великолепно умеет сопоставлять информацию, – сказал Камбербэтч. – Он одинаково эффективен и на интеллектуальном уровне, и в своем понимании человеческой природы.

– Я уверен, что [Холмс] с удовольствием бы воспользовался современными технологическими достижениями, – сказал Пол Макгиган, режиссер почти всех серий первых двух сезонов. – В книгах он использовал любые доступные устройства и постоянно проводил какие-то эксперименты в лаборатории. А сейчас мы видим его современную версию. Холмс воспользуется инструментами, доступными сегодня, чтобы распутать дело.

У нового Шерлока нет охотничьей шляпы, вместо трубки он пользуется никотиновыми пластырями и носит с собой мобильные телефоны, ноутбуки и MP3‑плееры. Ватсон ведет блог. Холмс рассылает SMS (содержание которых – новаторский ход – появляется на экране, равно как и мысли персонажей) и ведет сайт под названием «Наука дедукции». Но их базой остается знаменитая квартира в центре Лондона по адресу Бейкер-стрит, дом 221б (расположенная над грязной столовой). Хитроумный враг Холмса, Мориарти, по-прежнему остается врагом, присутствуют и другие знаменитые второстепенные персонажи, в частности, домоправительница миссис Хадсон и инспектор Лестрейд (которых играют соответственно Уна Стаббс и Руперт Грейвс).

Холмс по-прежнему играет на скрипке. Камбербэтч был в этом деле новичком, но должен был хотя бы выглядеть так, словно действительно умеет играть на инструменте – по крайней мере, правильно держать смычок. Ему помогла Эос Чатер, участница струнного квартета Bond.

– Я не хочу оскорблять профессиональных музыкантов и говорить, что научился играть на скрипке, – сказал Камбербэтч. – Но я отчаянно пытаюсь убедить зрителей, что реалистично изображаю игру. Я взял несколько уроков.

Некоторое время обсуждался вопрос, должен ли Шерлок в новом сериале принимать наркотики. В конце концов, в рассказах Конан Дойла Холмс принимал морфий. Нужны ли современному супердетективу современные вещества? Стивен Моффат отмахнулся от идеи.

– В викторианские времена те или иные наркотики принимали буквально все, по большей части потому, что обезболивающих тогда не существовало. Сказать «Шерлок Холмс бы сейчас сидел на кокаине» – это уже совсем другое.

Стремление сделать новый сериал о Холмсе и Ватсоне как можно более современным казалось вполне естественным.

– Читая рассказы, вы понимаете, что Холмс – потрясающе современный человек, живущий в современном Лондоне, – настаивает Марк Гэйтисс. – Для первых читателей это не были рассказы о прошлом, так что мы работали точно по такому же принципу. Мы не просто сохраняем сущность и характер Холмса – мы восстанавливаем их.

Биография доктора Джона Ватсона для «Шерлока» очень напоминала ту, что Артур Конан Дойл привел в самой первой повести о Холмсе. В «Этюде в багровых тонах», написанном Конан Дойлом в 1886 году и изданном год спустя, Ватсон был раненым военным врачом, вернувшимся с фронта Второй англо-афганской войны 1878–1880 годов. Гэйтисс понял, что это вполне можно перенести и на современный Афганистан.

– Сейчас идет точно такая же война, подумал я. Такая же война, которую невозможно выиграть.

Военный врач, вернувшийся в Лондон, страдая от посттравматического стрессового расстройства, не найдет ни чувства дома, ни круга друзей.