Читаем Белыми нитками (СИ) полностью

Учительница по физре сообщила о межшкольном соревновании по плаванию, куда я автоматически был записан, как самый лучший пловец параллели. Меня поставили перед фактом, даже не спросив согласия. Предполагалось, что я буду несказанно рад возможности постоять за честь школы, заработать уважение одноклассников и учителей. Но я пришёл в ужас от одной только мысли, что мне предстоит находиться в одной раздевалке с Костей. Он, в свою очередь, выступал на каждом соревновании, и его участие было само собой разумеющимся. Я сидел в прострации всю географию и не находил выхода. Конечно, я мог сказаться больным, но тогда нужна будет справка, а взять её неоткуда. Можно ещё сломать ногу, тогда у меня точно будет причина для отказа. Но это было слишком. Это… трусость, а трусом я никогда не был. Я отчаянно надеялся, что пронесёт, что Костя ничего не заметит. Там будет много народу, и я постараюсь вести себя как можно незаметнее. Это было чудовищно! Как же сильно я не хотел, чтобы он видел меня голым, и эти уродливые синяки, что оставил Сергей, как знак тотального унижения. Слишком специфические метки, чтобы не догадаться. У Кости были девочки, он всё поймёт.

Домой я пришёл совсем разбитым, обычная порция таблеток помогла справиться со стрессом, а телевизор притупил остальные чувства. Я уже медленно соскальзывал в поверхностный сон, когда в дверь позвонили. Я знал, что это был Костя. Два раз и один раз, контрольный, звякнул колокольчик. За что?

- Диман, пошли сыгранём разок, - предложил он, лучезарно улыбаясь и покрутил на указательном пальце рыжий, немного пыльный мяч, потом глянул на меня и серьёзнее добавил: - Заболел, что ли? Бледный, как покойник.

- Голова болит, очень, - промямлил я, прислонившись виском к косяку двери.

- Что-то она у тебя часто болит, - покачал он головой и опять улыбнулся. – Можем просто пройтись. Нельзя целый день сидеть взаперти, тут не только голова заболит. Ну, идёшь?

Я посомневался ровно две секунды и согласно кивнул. Я был без ума от Кости, и не мог пренебречь ни одной возможностью побыть с ним, пока у меня есть это право.

- А почему у тебя никогда никого дома не бывает? – спросил Костя, когда мы, уставшие от игры, сидели на залитой солнцем площадке прямо на асфальте и смотрели на первоклашек, гоняющих мяч после нас.

- Мама часто уезжает в командировки.

- Везёт, - протянул Костя и, достав сигареты, закурил. Я смотрел на это крепкие узловатые пальцы, точным выверенным движением подносящие зажигалку к сигарете и до дрожи хотел коснуться их, даже скулы свело от желания, и картинка перед глазами подёрнулась туманом. А потом Костя опять заговорил, и туман рассеялся. Я вновь был далеко от него, а он от меня. – Есть куда девчонок приглашать.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось от тоски и унижения. Вспомнился Серёжа, и его похожие слова, только про мальчиков.

- А ты куда приглашаешь? – севшим голосом спросил я и тут же закашлялся, отвлекая его от своего явного волнения.

Костя пожал плечами.

- Иногда к Акимовым вожу на дачу, иногда у девчонки дома встречаемся, иногда в подъезде перепихнёмся, тоже свои плюсы есть, - Костя подмигнул мне, так что я вмиг покраснел и стушевался. – А у тебя девчонка-то есть?

Я помотал головой, не в силах ответить, боялся, что голос вновь подведёт.

- А была?

Я опустил голову и опять помотал ею. Костя тихо засмеялся, потрепал меня по голове, подбодрил.

- Извини. Я забыл, что не все такие озабоченные, как я. Не могу без секса. Очень люблю это дело. Но ты не переживай. Ты умный, симпатичный, девчонки на таких быстро клюют. Главное, задаться целью, - Костя приобнял меня за плечи. В нос ударил яркий горячий запах его тела. Перед глазами вновь всё поплыло. Я замер, почти перестал дышать, даже моргнуть не мог от страха. Так, не двигаясь, мы сидели около минуты, а потом Костя меня отпустил, затушил окурок и поднялся на ноги.

- Да мне некогда о девчонках думать, - пробубнил я себе под нос, но Костя этого уже не слышал.

- Так, мелочь, разойдись, - крикнул он первоклашкам. – Взрослые поиграть хотят.

Малыши испуганно бросились врассыпную, освобождая территорию. Как хорошо я их понимал в эту минуту, я бы тоже хотел убежать от себя, от Кости, от своего нового чувства. Любовь… жжётся, болит, тянет, пугает. За что?