Читаем Белый туман полностью

В Киркби-Лонсдейл как раз проходила ярмарка, что, к несчастью, означало, что все гостиницы оказались переполненными – все, кроме одной. Местный фермер проводил их к небольшому строению из серого камня, расположенному на самой окраине селения и называвшемуся просто «Грейстоун», где они познакомились с хозяином, которого, как легко можно было догадаться, звали мистер Грей. Внешность этого человека вполне соответствовала его имени. По его словам, в гостинице осталась всего одна свободная комната, в стоимость которой входили чистое белье, уголь для камина и плотный завтрак на четыре персоны, приготовленный собственными руками миссис Грей на следующее утро. Эта комната, как заверил их хозяин, была лучшей в гостинице, не говоря уже о кровати, на которой когда-то даже ночевала королевская особа.

– Мой предок, Этельред Грей, служил самой королеве Елизавете, когда та была еще молоденькой девушкой, задолго до того, как она стала нашей величайшей королевой. Именно тогда она и пожаловала ему кровать из своей собственной спальни в Хатфилде, и с тех пор этот подарок всегда оставался в нашей семье. Я сам родился на этой кровати после того, как моя матушка в течение сорока двух часов пыталась произвести меня на свет. – Тут он бросил беглый взгляд на Гэбриела и, лукаво подмигнув ему, добавил: – Правда, с того времени нам пришлось ее немного обновить.

Видя в этой истории доброе предзнаменование и не имея другого выбора, Гэбриел немедленно снял комнату, и как раз вовремя – едва миссис Грей удалилась, чтобы приготовить спальню к приему гостей и развести огонь в камине, как в гостинице появился еще один путешественник, искавший себе прибежище на ночь.

Они поднялись наверх, проследовав за мистером Греем по коридору в сторону комнаты, о которой шла речь. Гэбриел открыл дверь спальни, которая могла бы показаться удобной, если бы не занимавшая львиную ее долю кровать – без сомнения, самая большая из всех, какие когда-либо случалось видеть Элинор.

Это была чудовищных размеров громадина из черного орехового дерева с пологом на четырех столбиках, покрытая везде, где только можно, затейливой резьбой. Наверняка ее пришлось разобрать, чтобы пронести в дверь, а затем снова собирать по частям внутри маленькой комнаты, но даже в этом случае задача была не из легких. Декоративные украшения в форме стилизованных цветков, венчавшие столбики кровати, задевали низкие балки потолка и были, пожалуй, толще, чем стволы иных деревьев, а из-за тесноты в спальне к ней почти невозможно было подступиться.

Элинор достаточно было взглянуть на это место, чтобы звонко рассмеяться. Однако Гэбриел не разделял ее веселья, вызванного комизмом положения.

– Я лягу спать на конюшне вместе с Фергусом и возницей.

– Ничего подобного, – возразила Элинор, встав посреди узкого прохода между кроватью и дверью и преграждая ему путь к выходу. – Эта кровать достаточно велика, чтобы мы все могли на ней поместиться. По правде говоря, я думаю, ее хватило бы, чтобы устроить на ночлег целую деревню. – Затем она взглянула на него и добавила уже более серьезным тоном: – Я не хочу оставаться в одиночестве в мою первую брачную ночь, милорд.

Даже если эту брачную ночь им придется провести, лежа на постели с двумя девятилетними девчонками.

– Завтра рано утром мы отправляемся в путь, – пробормотал наконец Гэбриел, как будто только по этой причине он готов был смириться на одну ночь с неудобствами.

Элинор уложила Джулиану, которая час назад заснула в экипаже, на середину пуховой перины, после чего помогла Гэбриелу избавиться от вцепившихся в него ручонок Брайди. Затем она медленно обогнула комнату вдоль стены и стала готовиться ко сну, а Гэбриел тем временем стоял в стороне, неподвижный, как один из резных столбиков кровати.

На его глазах Элинор ловко вынула шпильки из волос, и те пышным каскадом упали ей на спину. Сняв ротонду и аккуратно разложив ее на краешке постели, она сбросила с себя туфли и поставила их на коврик, после чего обернулась к своему новоиспеченному мужу.

– Я хотела спросить, не мог бы ты помочь мне расстегнуть пуговицы на спинке платья, – как бы невзначай осведомилась она. – Боюсь, что если я попытаюсь сделать это сама в таком тесном помещении, то могу пораниться.

Гэбриел молча кивнул в ответ, когда она встала перед ним, повернувшись к нему спиной. Ему пришлось убрать волосы с ее затылка, осторожно перекинув их через плечо и открывая взору изящную линию шеи. Свежий цветочный аромат ее волос, такой нежный и едва уловимый, заставил его сердце лихорадочно забиться. Он принялся расстегивать пуговицы на ее платье, но пока его пальцы неловко шарили по ее спине, он все время представлял себе, как Элинор, выступив из платья, поворачивается к нему лицом, раскрыв объятия, обнаженная и прекрасная. Когда он покончил с этим делом, дыхание его заметно участилось, руки стали теплыми и липкими, а брюки – одежда, которую он обычно носил вне острова, – вдруг показались ему неимоверно тесными. Бесспорно, у килта немало преимуществ, особенно в таких ситуациях, как эта.