Читаем Белый туман полностью

– Ты совсем избаловала ребенка, женщина. Только посмотри на него! Зря я доверил тебе его воспитание. Уж лучше бы он рос со мной, как молодой Малкольм, и стал со временем настоящим мужчиной, достойным имени Макфи. С тем же успехом ты могла переодеть его в юбки и завязать ему волосы лентой!

С одинаковым выражением отвращения на лицах отец и старший брат Гэбриела отвернулись от него и зашагали прочь, оглашая двор издевательским смехом.

Прошло целых три года, прежде чем Гэбриел встретился с отцом снова. Никогда больше он не позволял себе слабости в его присутствии, однако Малкольм к этому времени уже стал взрослым мужчиной, таким же суровым и безжалостным, как и его отец, и потому Александр не нуждался еще в одном сыне.

Гэбриел перевел взгляд на танцоров, вихрем проносившихся по двору замка, размышляя над последними словами Дональда. Всю свою жизнь он был окружен людьми, которые либо высмеивали, либо оскорбляли, либо боялись его. Его мать скончалась, когда ему исполнилось семь лет, и с тех пор его переводили из одного закрытого пансиона в другой. Еще никто и никогда не решался в него поверить…

Пока он не встретил Элинор.

С того самого дня, когда она вошла в его жизнь, Гэбриел все чаще и чаще стал задаваться вопросом, что значит иметь рядом с собой человека, который скрасил бы его одиночество на этом острове и которого связывало с этими людьми и их обычаями то же чувство глубокого внутреннего родства, что и его самого. Что значит жить с женщиной, которая не станет вздрагивать каждый раз, стоит ему к ней прикоснуться? Женщиной, одного взгляда бездонных зеленых глаз которой было достаточно для того, чтобы его сердце пустилось вскачь…

«До чего же просто все это выглядит со стороны», – подумал он, наблюдая за тем, как Элинор, подхватив под руку старого Ангуса, закружилась в танце с краснощеким шотландцем под одобрительные возгласы Майри и всех остальных. Как легко ему было бы отдать ей свою любовь…

Однако при всем желании он не мог вычеркнуть из памяти прошлое, мрачную историю своей семьи, которая, казалось, следовала за ним по пятам, подвергая тем самым жизнь Элинор огромному риску.

Тут Гэбриел заметил, что танцы неожиданно прекратились и все отошли подальше от середины двора, рассевшись за столами или отступив в ночную тень. Затем он увидел, как Элинор направилась к небольшому возвышению, где находились скрипачи и волынщик, неся что-то под мышкой. Майри отделилась от толпы и обратилась к остальным:

– Ну, друзья, похоже, вы все заслуживаете небольшого подарка. Правда, без уговоров тут дело не обошлось, – произнесла она, взглянув с улыбкой на стоявшую рядом Элинор, – но в конце концов мне удалось убедить эту прелестную девушку поделиться с нами талантом, который она так долго скрывала.

Талантом? Гэбриел невольно подался вперед на скамье, наблюдая за тем, как Элинор поднялась на помост и встала рядом с музыкантами. В руках она держала какой-то тонкий темный предмет, и когда она поднесла его к губам, он понял, что она собирается играть на флейте. Весь двор замер, едва она взяла первую робкую ноту.

Сладкозвучная мелодия шотландской народной песни, хорошо знакомой всем присутствующим, полилась, наполняя воздух очарованием старины и завораживая людей, сидевших за столами. Эта дивная музыка привлекала к себе сердца слушателей, и каждая нота грустного мотива, прошелестев над притихшим двором, уносилась вдаль легкими порывами ветерка.

Совершенно забыв о стоявшем за его спиной Дональде Макниле, Гэбриел поднялся и медленно выступил вперед из тени. Глаза Элинор были закрыты, ресницы слегка касались шек, и, находясь всецело под обаянием ее искусства, он подумал, что перед ним очередное доказательство того, что она была настоящим ангелом, спустившимся на землю, ибо только в раю можно услышать такую чудесную музыку.

Хотя флейту нельзя было назвать типично женским инструментом, Элинор играла на ней так, словно была рождена для этого. Ее тонкие длинные пальцы легко двигались по клапанам, и многие из собравшихся во дворе зажмурили глаза, слегка раскачиваясь в такт вздохам музыки. Другие же просто уставились на нее, боясь моргнуть, чтобы дивное видение перед ними не исчезло.

Когда Элинор на одной мягкой нежной ноте закончила мелодию, на долгое время во дворе воцарилась тишина. Никто не шевельнулся и не издал ни звука, словно девушка погрузила всех в сон. Затем, как бы внезапно очнувшись ото сна, собравшиеся дружно зааплодировали, поднявшись с мест и осыпая ее со всех сторон восторженными похвалами.

Элинор в ответ только застенчиво улыбнулась, слегка наклонив голову, после чего повернулась, чтобы покинуть помост.

– Нет, девочка, погоди! – крикнул ей вслед волынщик, который только что завел веселую живую мелодию под аккомпанемент скрипки. – Поиграй немного с нами!

Некоторое время Элинор просто стояла рядом и прислушивалась к их игре, но после первого же рефрена присоединилась к музыкантам, и танцы во дворе возобновились.