Читаем Белый туман полностью

Джулиана как раз доводила до совершенства эту часть картины, низко склонив к стене темноволосую голову и аккуратно выводя какую-то мелкую деталь кончиком пера, которое она обмакнула в черные чернила. Предположив, что девочка еще долго будет занята своим творением, Элинор решила немного отдохнуть, упражняясь в гэльском произношении, но тут в дверях детской комнаты появился Фергус. Обветренное морщинистое лицо его было почти полностью скрыто низко надвинутым на лоб голубым беретом.

– Майри говорит, что вам пора спускаться вниз, чтобы печь струан к празднику.

Элинор в ответ кивнула. Она совсем забыла, что уже спрашивала раньше у Майри, не могут ли они с Джулианой помочь ей в приготовлении традиционного кулича ко Дню святого Михаила, который должен был отмечаться на следующий день.

– Благодарю вас, Фергус. Мы скоро придем.

Девушка отложила книгу в сторону и тут заметила, что шотландец с явным интересом присматривается к фреске Джулианы.

– Прекрасная работа, не правда ли?

– Да, – ответил тот, не спуская пристального взора с Джулианы, которая повернулась к нему лицом. – Сходство и в самом деле поразительное.

Джулиана отвела взгляд в сторону и принялась убирать свои краски и кисти.

– А хозяин это видел? – осведомился Фергус.

– Пока еще нет. Я решила, что нам лучше подождать, пока Джулиана закончит, а уж потом показать ему картину.

Странное выражение в глазах слуги несколько озадачило Элинор.

– Вы полагаете, лорд Данвин рассердится на нас за то, что мы расписали стены, не спросив у него разрешения?

Фергус в ответ только пожал плечами.

– Я не могу судить о том, что нравится хозяину, а что – нет. Вам лучше спросить об этом у него самого.

С этими словами слуга зашаркал к двери.

Этот человек всегда обращался к ней сухим, деловым тоном, никогда не говоря ни слова помимо того, что считал необходимым ей сообщить. Поначалу Элинор думала, что не понравилась ему, так как слуга всегда вел себя с ней бесцеремонно, а временами даже грубо, однако в конце концов пришла к выводу, что Фергус точно так же относился ко всем в замке.

Элинор бросила взгляд через плечо на Джулиану, которая теперь стояла у окна. На лице девочки отражалось замешательство.

– Не волнуйся, Джулиана. Я не сомневаюсь, что когда твой отец увидит, как прекрасно ты справилась с работой, то только поблагодарит нас за те усовершенствования, которые мы тут произвели.

Ее слова, похоже, немного успокоили Джулиану, и Элинор улыбнулась ей:

– Ты уже закончила уборку?

Девочка кивнула, и они вместе направились в сторону лестницы.

В кухне было светло, как в ясный солнечный день, из-за моря свеч, ламп «крузи» и маленьких фонарей, не говоря уже о пламени очага, приятное тепло от которого чувствовалось уже в коридоре. Воздух был наполнен аппетитным ароматом выпечки и свежесорванных трав, смешивавшимся со смолистым запахом горящей древесины.

Две дочери Майри, Алис и Сорха, обе крепкие, здоровые и с тем же веселым, покладистым нравом, что и у их матери, уже находились здесь, помогая ей в приготовлениях. Несмотря на то что и та, и другая выбрали себе мужей на Большой земле, молодые женщины часто навещали мать, по крайней мере раз в неделю проделывая путь до острова в ялике Дональда Макнила с тех пор, как после кончины их отца пять лет назад Майри уступила семейный участок земли в обмен на пару комнат рядом с кухней замка Данвин. Сорха, унаследовавшая темные волосы и высокий лоб от отца, была старшей и со дня на день должна была разрешиться от бремени первым внуком Майри. С мягким взором и рукой, часто покоившейся на раздавшемся животе, она являла собой настоящее воплощение материнского счастья. Радость в семье была двойной, поскольку Алис, несколькими годами моложе сестры и больше похожая на мать, только на этой неделе принесла весть о том, что она тоже ожидает появления на свет первенца к концу будущей весны.

Элинор не раз ловила себя на том, что с тоской смотрит. на этих женщин, еще таких молодых – Алис была моложе ее самой, которые уже вышли замуж и обзавелись собственными семьями, и спрашивала себя, настанет ли время, когда она узнает, что значит быть женой, матерью…

– Думаю, мы можем приступать, – произнесла Майри, вручая Элинор и Джулиане по широкому фартуку.