Читаем Белый туман полностью

Это место, тут же решила про себя Элинор, выглядело таким же скучным и невыразительным, как книга, в которой нет ничего, кроме пустых страниц. Стены комнаты оказались совершенно голыми и были покрыты краской какого-то ужасного блеклого оттенка, не совсем зеленого и не совсем бежевого, но представлявшего собой нечто среднее между ними. Лишь на одной стене висела поблекшая карта Англии, начерченная, похоже, еще двести лет назад. Мебель в комнате, громоздкая и малопривлекательная, была выкрашена в тот же безжизненный цвет, что еще более усиливало и без того мрачное настроение, царившее здесь. Окно было забрано снаружи решеткой из узких стальных прутьев, и хотя, по всей видимости, это было сделано в целях безопасности, со стороны классная больше походила на городскую тюрьму, чем на приют учености. Другим украшением комнаты, как с отвращением заметила Элинор, была потрепанная березовая розга, угрожающе приставленная к стене рядом с дверью. Неудивительно, что ребенок предпочитал проводить время, глядя в окно.

На полках Элинор обнаружила несколько типичных образчиков детской литературы, начиная с «Басен» Эзопа и сказок братьев Гримм до начального курса грамматики Уэддерберна. Отдельные разбросанные по комнате игрушки, которые выглядели так, словно их никогда не касалась рука ребенка, соседствовали с другими, передававшимися из поколения в поколение. Одна из таких игрушек вызвала у Элинор особый интерес. То была деревянная кукла с нарисованными краской черными глазами и соломенного цвета волосами – кукла-манекен вроде тех, которыми пользовались модные портные во Франции, чтобы продемонстрировать в миниатюре свои последние модели богатым английским клиентам. На ней была настоящая одежда – поверх подбитой ватой нижней юбки и льняной сорочки имелось платье с широким кринолином, наподобие тех, которые носили в минувшем столетии. Однако вовсе не затейливый костюм привлек внимание Элинор к этой кукле. В выражении ее лица было нечто близкое к отсутствующему взгляду Джулианы, что заставило Элинор протянуть руку к игрушке.

Джулиана тут же вскочила на ноги и, покинув свое место у окна, быстро выхватила у нее из рук куклу. Затем она молча уставилась на Элинор, подозрительно прищурив глаза.

– О, я не собиралась причинить ей вреда, – как можно ласковее произнесла Элинор. – Я просто хотела взглянуть.

Джулиана ничего не ответила и только снова вернулась на сиденье у окна, чтобы любоваться оттуда горизонтом сквозь прутья решетки. Она крепко вцепилась в свою куклу, вся съежившись и не двигаясь, словно загнанный в угол зайчонок, как будто хотела слиться с мебелью вокруг. Элинор не спеша приблизилась к девочке и опустилась на сиденье рядом с ней. Подавшись вперед и положив руки на колени своей подопечной, она наблюдала за ней и ждала.

– У тебя очень красивая кукла, Джулиана.

Джулиана даже не попыталась ответить, упорно не отводя глаз от окна, и только грудь ее едва заметно поднималась и опускалась.

– Знаешь, – продолжала Элинор, – в детстве у меня была точно такая же кукла. Ее звали королевой Анной, но я предпочитала называть ее Френсис в честь моей матери, потому что она была очень похожа на…

Следующих своих слов Элинор уже не помнила, потому что Джулиана неожиданно обернулась и посмотрела в ее сторону. Ее губы не шевелились, однако глаза были полны такой пронзительной тоски, что по телу Элинор пробежал озноб, не имевший ничего общего с ненастной погодой.

Подобно любимой игрушке ее детских лет, эта кукла явно была для Джулианы связью с матерью, которую она потеряла. Принимая во внимание возраст куклы, не исключено даже, что та принадлежала когда-то самой леди Данвин, прежде чем перейти к ее единственной дочери. Пока Элинор сидела тут, глядя в страдальческие глаза ребенка, на один скоротечный миг в ее сознании снова всплыли воспоминания о ее собственной матери, воспоминания, которые она упорно гнала от себя с тех пор, как несколько недель назад покинула замок Скайнегол.