Читаем Белый отель полностью

Прогулка вдоль озера привела их в небольшую деревушку, и они зашли в таверну перекусить. Обе почувствовали себя там чужими, вокруг были одни мужчины – рыбаки, судачившие за стаканом вина о дневном улове. Завсегдатаи вежливо не обращали внимания на незнакомок. Хозяин, учтиво приветствовавший их, трясся от старости. Когда их стаканы опустели, он, шаркая, подошел, чтобы вновь долить им вина. Горлышко отклонилось, когда стакан Лизы был полон на две трети, и она прикрыла его рукой, показывая, что больше не хочет. Но хозяин возобновил свое гостеприимное занятие, и вино полилось у женщины по руке, растекаясь оттуда по всему столу. Она не убирала руку, а хозяин продолжал лить. Лиза поблагодарила его с серьезным лицом, но когда он, шаркая, удалился с пустой бутылкой, обе они затряслись от беззвучного смеха. Мать Лизы ничего не могла с собой поделать, она прижимала руки к животу, извивалась на стуле, прикрывала лицо рукой, чтобы скрыть слезы, брызжущие из глаз, закусывала губу, показывала на мокрую руку Лизы – и ее одолевал новый приступ смеха. В таверне была телефонная будка. Лиза все еще задыхалась от веселья, когда вошла в нее и сняла трубку. Она попросила соединить ее с номером, который дала ей мать. Когда отец ответил, все было так же, как в прежние времена:

– Как поживаешь, отец?

– Вполне благополучно. Как ты?

– О, у меня все прекрасно.

– В деньгах не нуждаешься?

– Нет, все в порядке.

– Что ж, дай мне знать в случае чего. Береги себя.

– Да. И ты тоже.

Но по крайней мере, она поговорила с ним, хоть и по плохой линии, а когда-нибудь они смогут даже побеседовать по-настоящему.

Когда Лиза вернулась в лагерь, на небе, усыпанном безмятежными звездами, сияла полная луна. Но в картине, открывшейся ее глазам, безмятежности не было. На территории лагеря и далеко за ее пределами, в пустыне, виднелись палатки – уже разбитые или разбиваемые. Они с обеих сторон тянулись до самого горизонта. Этой огромной работой руководили молодые офицеры. Лиза мельком увидела Ричарда Лайонза, его тонко очерченное лицо блестело в лунном свете от пота, а шрам казался синевато-багровым. Он носился то туда, то сюда, единственной здоровой рукой указывая помощникам, что делать, и его жезл порхал, как у шамана. Увидев Лизу, он приказал сержанту продолжать и подошел к ней.

– А-а, р-роза Шар-рона! – сказал он, улыбаясь. Это было любовное прозвище, которым он повадился ее называть. Он объяснил, что за день прибыло более десятка эшелонов. С каждым днем их становилось все больше. Чем быстрее строились хижины, тем скорее они заполнялись людьми, и требовались новые. Но никого нельзя было отправить восвояси, и никого не отправят, потому что им больше некуда деваться. Заткнув за пояс свой жезл, он выудил из кармана пачку сигарет, раскрыл ее, вынул сигарету, вставил ее себе в рот, выудил коробок, достал из него спичку, чиркнул ею, прикурил, положил сигареты и спички обратно в карман, и все это – единственной ловкой рукой. Выдохнув дым сигареты, он вместе с нею стал смотреть на безмолвно-неистовую, залитую лунным светом картину.

– «В ночи шатры Израиля сияют!» – процитировал он.

Многие тысячи иммигрантов стояли в ожидании рядом со своими жалкими деревянными чемоданчиками, держа в руках перевязанные веревками узлы с тряпьем. Они выглядели не грустными – безучастными, не худыми – изможденными, не озлобленными – терпеливыми. Лиза вздохнула.

– Почему это так, Ричард? Ведь мы созданы для счастья, для наслаждения жизнью. Что случилось?

Он помотал головой с недоуменным видом и выдохнул клуб дыма.

– Мы созданы для счастья? Ну, старушка, ты неисправимая оптимистка!

Он затушил сигарету и вынул из-за пояса свой жезл.

– Нам отчаянно не хватает сиделок, – сказал он.– Ты можешь помочь?

Он указал жезлом в сторону медпункта. Поодаль все было усеяно санитарными носилками. Между ними сновали белые фигурки.

– Да, конечно! – сказала она. Она торопливо направилась в сторону медпункта, потом перешла на бег – и только в этот миг осознала, что на протяжении целого дня у нее не болели ни яичник, ни грудь.

Она уловила сосновый запах. Откуда ему здесь взяться?.. Он вселял непостижимую тревогу, но в то же время наполнял ее счастьем.