Читаем Белый Карлик полностью

— Рад слышать. Вы долго добирались, Артур повёз вас сначала в морг?

— Не очень гостеприимное место, — меня снова передёрнуло от воспоминаний.

— И что думаете? От чего погиб сержант Николаев?

Я пожал плечами. Странный вопрос, он задал его так, как будто я какой-то эксперт.

— Мне кажется, об этом лучше расскажут ваши специалисты. Кстати, не видел вас в морге, на следственных мероприятиях вы присутствовать не будете? — я неосознанно, но с удовольствием держал приторно вежливый стиль, этот человек располагал к себе внутренней энергетикой. Казалось, разговаривать с ним ни о чём можно до бесконечности.

— Нет, не вижу в этом большой необходимости, позже прочитаю отчёт Артура, может, даже удастся его дополнить. Вы так и не вспомнили, что произошло до того, как попали в участок? Что произошло в парке?

Я насторожился, покачал головой, повторил заученную фразу:

— Они напали сзади, я не разглядел лиц.

— Плохо, но мы как раз шерстим парк, возможно, удастся вычислить нападавших, правда, как назло, место, указанное в протоколе ППС, где вас нашли, находится в слепой зоне видеокамер.

Я облегченно выдохнул, хорошо, что это так, представляю, как выглядела бы видеозапись моей драки с пустотой, ведь инферналы не отобразятся на записи. Вслух произнёс другое:

— Ну, может, хоть одно преступление удастся раскрыть...

— Да, конечно, мы делаем всё возможное для этого, не беспокойтесь, впрочем, Артур, наверное, уже ищет вас, не будем задерживать друг друга.

— Да, вы правы, — прощаясь, мы снова пожали руки, по коже прошёл озноб, ладонь Спесивцева крепка и холодна, как у настоящего чекиста, у которого холодным и расчётливым должно быть всё тело.

— Вы где были?! — лицо Хмельницкого, перекошенное странной смесью раздражения, злости и удивления, было первым, что встретило меня на подходе к комнате дознания. ФСБешник выглядел запыхавшимся и подозрительно смотрел мне за спину.

— В туалете, — растерянно уставился на него, можно подумать, я сидел там слишком долго. — А что случилось?

— Мой подчинённый вас потерял! — все эмоции на лице Хмельницкого исчезли, осталось только неприкрытое раздражение. — Куда вы отходили от туалета?

— Вообще-то это должен был рассказать ваш подчинённый, которого вы ко мне приставили, как же он ухитрился меня упустить? — язвительно отреагировал я, но тут же сменил тон: — Я разговаривал со Спесивцевым.

— Где? Тут, в участке? — Хмельницкий удивленно изогнул бровь, огляделся по сторонам.

— Да, но он сказал, что не будет принимать участие в следственных экспериментах, потом ознакомится с отчётом, — я скрестил руки на груди. И что это за агентство, сотрудники которого не могут даже согласовать своих действий? Ещё один аспект, который я не переносил на дух: бардак и безалаберность. В государственных структурах этого всегда навалом.

— Странно, что он тут забыл? — Хмельницкий пробубнил себе под нос, потупил взгляд. — Ладно, это всё неважно, идёмте в комнату дознания.

В предвкушении грядущей пытки правдой внутри меня заклокотало пламя страха. Не то чтобы я боялся быть раскрытым или наговорить лишнего, мне от природы претила ложь, а лгать придётся много и обильно.

— Мы постарались оставить всё, как лежало с самого начала, некоторые ваши вещи мы пока придержим до конца расследования.

Я не понял, извинялся Хмельницкий или нет, но говорил он это с таким выражением, словно это были просто мысли вслух.

— Мне бы бумажник вернуть, хотя бы к зарплате.

До неё еще две недели, но зная расторопность следствия, хотелось обойтись без неприятных проволочек.

— Не переживайте, надеемся, так долго вещдоки нам не пригодятся. И не надо делать таких намёков, — Хмельницкий почти обиделся, фигура сгорбилась, он снова надолго замолчал. Мы спустились по лестнице. Это место мне уже знакомо, впереди замаячила выбитая дверь комнаты, в которой меня едва не убили. Я боролся с частым дыханием, пытался унять сердечный ритм и мелкую дрожь в пальцах. Плотность полицейских на квадратный метр зашкаливала, но даже здесь я не увидел Еремеева. Последняя надежда, что он в самой комнате, но как только мы поравнялись с порогом, эта надежда улетучилась.

— Проходите, — Хмельницкий вежливо пропустил меня вперёд.

— Добро пожаловать в братский дом? — я вдруг вспомнил фразу погибшего сержанта, бросил это с легкой надменностью в глаза федералу. Не рассчитывая на какую-то адекватную реакцию, но ведь я попал под раздачу без особой вины и считал, что тот же Хмельницкий мог бы и извиниться за то, что произошло в этой комнате.