Читаем Белогвардейщина полностью

Члены политического совещания при Юдениче, группа промышленников из Комитета по делам русских в Финляндии, общественные деятели, были вдруг срочно вызваны в Ревель. Здесь помощник Гофа генерал Марш поставил им ультиматум: немедленно, не выходя из комнаты, образовать "демократическое русское правительство". Это правительство должно было немедленно признать независимость Эстонии и заключить с ней союзный договор. На все про все собранным деятелям давалось... 40 минут. В противном случае, как сказал Марш, "мы будем вас бросать", и ничего из привезенных грузов армия не получит. Тут же прилагался готовый список правительства, вплоть до распределения портфелей, и текст договора, согласно которому русская сторона признавала "абсолютную независимость Эстонии", а эстонская обещала оказать русским немедленную поддержку вооруженной силой.

Это был пистолет, приставленный к виску. Об отказе не могло быть и речи. С одной стороны - только что привезенное оружие, одежда, сапоги, еще два ожидающихся парохода с грузами, с другой - полное расстройство армии и перспектива ее окончательной гибели. Промышленники и общественные деятели, за исключением нескольких человек, согласились, сумев оговорить лишь право изменять предложенный список, оставить на волю самого правительства распределение портфелей и до консультации с Юденичем (отсутствующим!) не принимать окончательных решений о конструкции власти. Марша это устроило, но он потребовал выделить трех уполномоченных для подписания договора с Эстонией. И это выполнили. Зато приехавшие эстонские представители заявили, что не имеют полномочий от Государственного совета. Подписание договора отложилось на следующий вечер.

Из-за порчи путей сообщения Юденич и к этому сроку не успевал. Прислал телеграмму, требуя у Марша, чтобы до его приезда не принималось решений. Но решения принимались. Вечером 11.08, когда собрались снова, о двухстороннем договоре уже не было речи, зато новому правительству во главе с Лианозовым, опять в ультимативной форме, было предложено подписать одностороннее заявление. Причем Марш даже предлагал подписать его, не читая. Все же настояли, чтобы прочесть. В заявлении, уже без всяких обязательств со стороны Эстонии, признавалась ее независимость, содержалась просьба к правительствам Англии, США и Франции о ее признании и просьба к Юденичу о переговорах с эстонским командованием о взаимопомощи. Опять удалось добиться изменений лишь в деталях - назвав заявление "предварительным" и исключив явную чушь, вроде созыва Учредительного Собрания "временно во Пскове". На сомнения, подпишет ли такое заявление Юденич, Марш нагло ответил, что на этот случай "у нас готов другой главнокомандующий". О переданной ему накануне телеграмме Юденича отозвался, что она

"слишком автократична, она пришлась нам не по вкусу" .

Вот так осуществился первый акт международного признания Эстонской республики, а в России возникло еще одно "правительство". На доклад о событиях в Ревеле Колчак телеграфировал, что принял это к сведению, окажет всемерное содействие для противобольшевистской войны. Подчеркивалось, что адмирал по-прежнему будет считать высшим представителем местной власти, как военной, так и гражданской, лично Юденича. Да и само насильно организованное правительство не в свои дела не лезло, ограничившись ролью совещательного и административного органа при главнокомандующем.

Ничего хорошего авантюра Гофа и Марша не дала. Из-за их интриг еще больше затянулось получение войсками необходимого вооружения и обмундирования. Пока договаривались, пока разгрузили, пока доставили на место. А большевики не ждали. Терпеть белый плацдарм в 60 км от Петрограда им было не очень приятно. Неурядицы в стане противника дали красным полную возможность оправиться от майско-июньского шока, разобраться в истинном соотношении сил. Репрессиями подтянули дисциплину, перебросили войска, освободившиеся после побед над Колчаком, и перешли в наступление. Малочисленная и упавшая духом Северо-Западная армия, плохо вооруженная и без боеприпасов, отступала, едва сдерживая вражеский натиск. В августе был оставлен Ямбург. Белые отошли за реку Лугу, взорвав за собой мосты.