Читаем Белое отребье полностью

Руби не знала, верить этому или нет, не думала, если честно, что так происходит, но всякое было возможно, взрывы самолетов потрясли весь мир, и может быть, те люди не хотят этого допустить, не дать террористам ни единого шанса, но нет, в чем тут фишка, что они с этого получат? Предупредительный знак был ярким и отчетливым, и даже если снайпер и его коллеги не собирались стрелять в Руби и Чарли, они все равно на них смотрели, ты такого сорта человек, что за тобой должны следить шпионские камеры, ты идешь по центральной улице, через участки, эти магазины могут быть ограблены, даже в некоторых клубах есть кабельное телевидение, да какая разница, если ты в толпе людей и можешь слиться с кем угодно, но здесь ты на открытом пространстве, оторван ото всех, и это их вдохновляет, и что делает пребывание здесь на крыше прекрасным, так это еще и страх. Они оставались на месте, и она была напугана, страх рос, их только двое, их жизни в руках кого-то, кого они не знают, их жизни в руках палача, и в любую секунду он может нажать на курок, и со всем будет покончено.

— Почему мы не едем? Мне здесь не нравится.

— Все в порядке. Просто мысли вслух.

— Нет, они придут, чтобы донимать нас, и сделают из этого шумиху в газете. Теперь здесь жутко. Все изменилось. Я не хочу думать о снайпере.

Чарли засмеялся и завел мотор, и она знала, что он тоже, как и она, хочет уехать отсюда, но, как и все мужчины, он должен надеть храброе лицо, притвориться, что это его не волнует, и сначала он сделал круг по крыше, выворачивая на ходу руль из стороны в сторону, и потом они съехали вниз, и страх ушел, она знала, он был беспричинным, просто приступ паранойи, и она была рада, что Чарли привез ее сюда, это было восхитительным местом. Он заплатил, и они покинули парковку, потерялись в потоке машин.

— Поедем попьем кофе?

Руби кивнула, снова счастливая, когда они взбирались на шоссе, огни машин сияли, а потом вытягивались вперед. Было спокойно, и она слышала гул генератора, экраны автоматов показывают скитальцев, снующих в космосе, герои истребляют чужаков, рычаги управления несут тысячи отпечатков пальцев тысяч игроков, и Руби знала, что все, что есть в ДНК, остается в маленьком пятнышке, но ни одно из них не годится для рассмотрения в суде, потому что все смешались, и они вошли в кафетерий и купили два кофе и по пирожному, сели рядом со стеклянной стеной, смотрели на шоссе, и Руби наклонилась и стала вдыхать пар от кофе, чувствовала жар на своем лице.

— Я надеюсь, что в один прекрасный день я куплю этот «Кадиллак», — тихонько сказал Чарли, чтобы несколько человек, сидевших вокруг них, не могли этого услышать, семья рядом с дверью, пара водителей грузовиков, пара тинейджеров, сидящих в молчании. — Если он у меня будет, я тебя на нем покатаю.

Руби не знала, понравится ли ей это, и они прошли мимо, все обернулись на них, но в любом случае это мечта, как тот щенок в магазине, мечта, которая никогда не сбудется в реальности, мечта, чтобы помечтать. Она погладила его по руке, лежащей на столе.

— Мы не сможем заехать на крышу парковки, если ты будешь водить «Кадиллак». Он не впишется. Мы останемся там навсегда, помятые, с ободранной краской, испортим красивую машину.

— Я никогда об этом не думал.

Неожиданно он погрустнел, в первый раз с тех пор, как она с ним познакомилась. Даже когда лежал в больнице и ему промывали раны, он был в хорошем настроении, это не в его характере — грустить, еще одна причина, по которой она чувствовала, что они одинаковые, они оба чаще ищут позитива, чем негатива. Она знала, он думает, что никогда не будет иметь эту машину, как будто ей даже не нужно было с ним говорить, она могла читать его мысли, и Руби заглянула в его глаза, и он рассмеялся, и улыбнулся, и допил кофе, послышался рев мотоциклов, все обернулись и увидели, как к кафетерию подъехали байкеры — Ангелы Ада. Ангелы купили три чая и сели рядом с дверью, не спуская глаз с трех сияющих «Харлеев», стоящих снаружи. Руби не могла не заметить, как здесь спокойно, действительно тихо, как в библиотеке или где-то еще, семья поднялась и ушла, Чарли держал ее руку и, может быть, думал, хочет ли она еще кофе, и снова был готов говорить с ней.

Мистер Джеффрис проверил часы и закрыл файл, над которым работал. Он отпер ящик и вынул особую шкатулку, провел пальцами по тику. Потер маленькое пятно. Это была заметная отметина, и он намочил палец и нажал сильнее, а потом отполировал дерево своим платком. Когда поверхность стала чистой, он поставил шкатулку на стол. Это был подарок отца, антикварный, и поскольку он много значил для мистера Джеффриса, он любил саму шкатулку больше, чем ее содержимое.