Читаем Белое отребье полностью

Он заметил медсестру Джеймс. Она брела с улыбкой на лице, как будто бы не могла себя контролировать. Она была ведьмой, и его не обманешь. Если она не знала о природе его работы, то скоро узнает. Она замедлила ход, чтобы поговорить с идиотом, который считался служащим стоянки. Без сомнения, они договаривались о каком-то сомнительном рандеву, о случайной сексуальной встрече напротив стены крематория.

Она продолжала идти. Спустилась вниз к машине. Несомненно, чтобы закурить свою вонючую сигарету. Раскачивала запястьем и махала рукой. Беззаботная и пустоголовая. Эгоистка. Дешевка. На стоянке спокойно. Мистера Джеффриса не видно. Дежурный стоянки исчез за углом, и он распахнул багажник и вышел из машины. Привлек внимание медсестры Джеймс, и она улыбнулась и подошла. Такая беспечная. Доверчивая. Глупая сука. Она посмотрела туда, куда он ей показал. Он повернул ее голову так, чтобы прикрыть ей лицо платком. Какое совпадение. Тот самый платок, который она вернула в тот же день. Выстиран и отглажен. Без сомнения, хотела этим впечатлить. Он держал ее крепко, пока она сопротивлялась хлороформу, а затем погрузилась в беспамятство.

Очень нежно и с предельной предусмотрительностью мистер Джеффрис опустил медсестру Джеймс в багажник своей машины. Он укрыл ее одеялом и положил ее голову под удобным углом. Он не хотел, чтобы она очнулась с затекшей шеей. Осмотрелся, но все было чисто. Самообладание вернулось. Он захлопнул багажник и сел обратно в машину. Завел мотор «БМВ» и двинулся через стоянку, по пути дружелюбно помахав служащему. Тот махнул в ответ. Хорошее соприкосновение. Между двумя людьми, трудящимися на общее благо. Один — профессионал. Другой — преданный помощник. Делает низкую, но важную работу. Руководит ходом машин. Мистер Джеффрис ценил его усилия. У каждого была роль, которую надо играть.

Но нужно было делать выбор. Было три варианта. Он может взять медсестру Джеймс к себе в отель. Камеры наблюдения, персонал и постоянный поток — такой шаг опрометчив, конечно. Он думал не о себе, а о медсестре. Она была славная девочка. Со сладкими мечтами. Но нужно было не запятнать ее репутации. Персонал отеля подумает не то. Или он может пригласить ее к себе в квартиру. На ужин. Выглядит так, что он зашел слишком далеко. Слишком лично. Или отвезти ее в галерею. Это ему нравилось. Никто до этого не видел его выставки, и это казалось поэтическим решением такой щепетильной проблемы. Она когда-нибудь ходила в галереи? Он в этом сомневался. Что ж, будет ей образование. Его ход мыслей был ясным, он вел машину осторожно. Подчиняясь ограничениям скорости. Будучи профессионалом.

Мистер Джеффрис побрился. Принял душ. Скользнул в чистую одежду. Налил себе выпить. Залюбовался графинами в баре. Так много форм. Размеров. Кристальное сияние. Он глотнул коньяк. Прошел и уселся в кресло напротив медсестры Джеймс, которая отдыхала на диване. Она дремала. Мечтала. Не было смысла соблюдать формальности. Он будет звать ее с этого момента ее крестным именем. Руби.[41]

Драгоценный камень. Который потом долго будут искать. Он засмеялся. Поболтал коньяк во рту и насладился его теплотой. Джонатан чувствовал себя в безопасности. На этом чердаке — в полной безопасности. Его частная галерея придала бывшей фабрике красоту и свежесть, и теперь это обеспечит приток новых профессионалов и инвесторов. Чердак был лучшим местом постройки, и в плане размера, и в плане вида на реку. Паркет сверкал под слоем полировки. Невероятный запах. Трудно представить, какой была фабрика до того, как приехали застройщики. Годами стояла заброшенная. Была прибежищем для наркотически зависимых ублюдков и проституток. До того, как начался этот омерзительный промышленный ад. Бедлам.

В ходе застройки он угождал всем своим мелким прихотям и собственной персоной нанял дизайнера по интерьеру, когда дело подходило к концу. Чтобы добавить помещению некой индивидуальности. Его единственным требованием было установить подставки для экспонатов и красиво их расположить. Он заполнил их своими трофеями. Они нежно подсвечивались. Художественный оттенок значил то, что галерея остается живой. Всегда расширяющейся. Медленно, но верно. Конечно, чердаку не хватало эксклюзивности его квартиры, но в качестве галереи он был превосходен. Руби действительно была привилегированной персоной. Первым человеком, приглашенным на эту выставку. С тех пор, как купили это здание. Постройка сама по себе была безопасна. Он приходил и уходил, когда ему хотелось. Редко видел соседей. Идеальный порядок.