Читаем Беларуский Донбасс полностью

Главным и самым разрушительным оружием путинской агрессии против Украины были не «Грады» и не «Точки У», не танки и не артиллерия, а киселевско-соловьевская пропаганда. Подобная мысль, конечно, не нова, но когда разговариваешь с боевиками, понимаешь, что это не просто аллегория или броский образ. Это — реальность. Практически все бойцы, с которыми приходилось общаться авторам этой книги, признавались, что решили отправиться на войну именно под воздействием сюжетов российских телеканалов. В своей речи они бездумно повторяли пропагандистские штампы и не отказывались от них даже тогда, когда действительность, казалось бы, убеждала их в лживости кремлевской картины мира. Большинство «ополченцев», не будь беларуское информационное пространство захвачено российским телевидением, никогда в жизни не поехало бы воевать за «Новороссию»[8].

Первая волна борцов с «киевской хунтой» сформировалась после трагических событий в Одессе 2 мая 2014 года, которые российские пропагандисты мгновенно превратили во «вторую Хатынь». В этом вопросе кремлевские СМИ достигли такого блестящего эффекта, что даже Александр Лукашенко публично повторял их тезисы. «Это вообще приводит нас к нехорошим параллелям. И я смотрю: на экранах телевизоров уже появились эти параллели. Мы помним Хатынь, когда несколько сотен деревень на территории Беларуси были сожжены фашистами вот по такому принципу», — комментировал он одесские события 8 мая 2014 года. Если пропагандистские аналогии с Хатынью отпечатались в сознании даже такого искушенного политика, как Лукашенко, то что говорить об обычных гражданах. «После Одессы добровольцев было навалом», — констатирует один из боевиков. С началом широкомасштабных боевых действий на Донбассе волна превратилась в тот самый «вал беларуских добровольцев»[9], о котором позже говорил начальник Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией (ГУБОПиК) МВД Николай Карпенков. Основная масса беларусов примкнула к рядам боевиков на Донбассе в период с лета 2014-го по весну 2015 года — т. е. в наиболее горячую фазу войны и на пике антиукраинской истерии в российских СМИ.

Минчанин Сергей Савич (позывной «Белый») признавался, что летом 2014 года отправился на Донбасс непосредственно под воздействием фейкового сюжета «Первого канала» о «распятом мальчике»[10]. «В интернете видео забросили. Семья “ополченцев” в Славянске — женщина и ребенок. Женщину привязали к БТРу[11], а ребенка прибили к забору. Это все не показывали, но это рассказывали — и это больше всего задело. Было оно или не было — но оно задело. Это был край», — заявил 23-летний Белый в интервью сепаратистским СМИ в феврале 2015 года.

Житель Борисова Константин Фофанов поехал на Донбасс в августе 2014 года. «Были новости по телевизору: Луганск бомбят, — рассказывает боевик. — А у меня 13 июня день рождения. Все же знают, что я как бы русский. Мы сидим, отмечаем, шашлыки жарим. Ну, и начали меня подкалывать друзья: там, мол, твоих бьют, а ты тут сидишь. А я говорю — да, непорядок. Нужно завязывать с бизнесом, деньги я всегда успею заработать. Собрался, пошел в горисполком закрыть ИП. Я женщине говорю: я закрываю ИП и еду на Донбасс. А она — вот, нашелся хоть один мужчина, дайте я вам пожму руку».

В отличие от Фофанова, у 24-летнего Виталия Лящука собственного дела не было — после «срочки» в беларуской армии он работал охранником в торговом центре, а затем спортивным инструктором. На Донбасс в 2014 году отправился с абсолютно промытыми мозгами. «Я поехал за идею! Против неонацизма, процветающего теперь в Украине, против гей-парадов, которые так присущи Западу. Я рожден в великой стране Советов, в которой никто и подумать не мог, что украинец будет требовать запретить русский язык, потому что ему так сказали на Западе. Здесь идет война Запада и Украины против жителей Донбасса, с попытками замочить авторитет России», — утверждал Лящук, который в ДНР дослужился до должности командира роты.

Андрей Дюбанов встретил начало войны в Брянской области, где был на заработках — строил офисы под ключ. «Начали говорить по телевидению: фашизм, пиндосы… Хотя тут любому дураку было понятно, что это пиндосы воду мутят. Все эти революции — это их рук дело. Ну, я дождался сдачи объекта и поехал на Донбасс. Это был январь 2015 года», — вспоминает бывший снайпер «Республиканской гвардии»[12].