Читаем Белая смерть полностью

Душаки побросали унесенные с фабрики пулеметы, когда по ним стали стрелять. Пулеметы лежали на земле, вне пределов досягаемости. Но даже если бы мы могли их достать, они бы нам не помогли. Это не было легкое ручное оружие, которое использовали алтаи. Это были тяжелые пулеметы, предназначенные для стрельбы со стационарных позиций. И, однако, они казались нашей единственной надеждой.

Некоторое время Норотай отказывался говорить о пулеметах. Он был слишком огорчен тем, что попал в ловушку, и тем, что приказал стрелять по свернутым тряпкам, которые выглядели, как устроившиеся на ночлег люди. Но в конце концов он прекратил проклинать свою злую судьбу и занялся пулеметами.

Их невозможно было достать, но без них наше положение становилось безнадежным. Было темно, но алтаям, которые стреляли по всему, что движется, хватало и света звезд. Норотай шепнул что-то одному из своих людей, тот в ответ храбро кивнул головой. Затем он сказал что-то Хитаю, который пожал плечами и передал мне свою винтовку.

Он лег на землю и пополз к пулеметам. Наши стрелки еще яростней стали перестреливаться с алтаями, и под свист пуль Хитай пополз.

Он добрался до пулемета и медленно стал тянуть его за собой обратно к укрытию. Он едва отполз на три ярда, как алтаи стали стрелять по нему. Хитай вскочил на ноги, получил пулю, проковылял три шага по направлению к нам и упал. Душаки подхватили его, не дав упасть на открытом месте. Хитай был ранен в плечо, а еще ему задело бок. Раны не были серьезными, но из боя он выбыл.

Это нас напугало, и мы попросту жались к скале, как бессловесные животные, а кругом свистели пули алтаев. Сделать ничего было нельзя, потому что вражда у туркмен не знает пощады и милосердия. А эти четыре пулемета так и лежали у нас перед глазами, дразня своей недоступностью.

Дэйн, однако, не собирался пускать дело на самотек. Он долго смотрел на пулеметы, прикидывая расстояние до них. Потом сказал мне:

– Добудь мне веревку.

Я перевел это Норотаю, который вытянул из своего мешка черную веревку из конского волоса. Дэйн измерил ее рукой и сказал, что нужно еще. Однако больше веревки не было, поэтому Дэйн забрал у троих туркмен их кушаки из плотного шелка и связал вместе. Получилась веревка длиной футов в двадцать, и Дэйн проверил все узлы на прочность.

Затем он намотал веревку на руку. Я ждал, что он попробует набросить петлю на пулемет на манер техасских лассо. Но намерение его было совсем другим. Вместо этого он вручил мне один конец веревки, дождался усиления стрельбы и с душераздирающим воплем ринулся вперед.

Это застало нас всех врасплох, и некоторые бросились вперед помочь ему, но град пуль заставил нас отпрянуть обратно. Мы поняли, что он не убит и даже не ранен. Он упал менее чем в десяти футах от ближайшего пулемета. И теперь незаметно, дюйм за дюймом, придвигался к нему.

Все мы пытались догадаться, что он собирается делать, и молились за успех. Очень медленно Дэйн полз к пулемету, разматывая веревку. В ночной темноте не было видно, движется он или нет. Главной опасностью была случайная пуля. Алтаи, не видя подходящей цели, бесприцельно палили по трупам.

Минуты шли, и Дэйн дотянулся до ствола пулемета. Напрягая зрение, мы увидели, что он обмотал его веревкой и пополз дальше, к треноге. Я хотел крикнуть ему, чтобы он возвращался, но ствол сам по себе, без треноги и боеприпасов, ни на что не годен, и Дэйн это знал. Несколько мучительных минут – он добрался до треноги и зацепил ее. Затем он пополз дальше, на этот раз пытаясь добраться до цинки с патронами.

Но не успел он дотянуться до нее, как застрочил ручной пулемет, и трупы задергались под ударами пуль. Дэйн замер на месте, а мы в ужасе следили, как пули ложатся все ближе и ближе к нему. Тут со стороны алтаев раздался яростный вопль, и пулемет смолк. Дэйна так и не обнаружили, и вождь алтаев приказал своему пулеметчику не тратить понапрасну ценные боеприпасы на мертвых.

Дэйн снова пополз и добрался до цинки. Мы воспряли духом, но тут увидели, что длины веревки не хватает. Мы ждали, затаив дыхание, пока Дэйн подтягивал цинку дюйм за дюймом к тому месту, где ее можно будет крепко привязать. Теперь ему оставалось только вернуться под прикрытие скалы.

Он снова медленно пополз, нас разделяли уже всего десять футов. И тут алтаи заметили движение и открыли огонь. Дэйн, в отличие от Хитая, не стал вскакивать и бежать. Вместо того чтобы попытаться проскочить под огнем, он подполз к ближайшему трупу. Он закинул руки мертвеца себе на плечи, взвалил труп на спину и снова пополз к нам.

Теперь ружья и пулеметы стреляли по нему, обнаружив подходящую цель. От трупа летели клочья, и каждый раз при попадании Дэйн вздрагивал, как будто попали в него. Но он не останавливался, защищенный мертвецом. Наконец он добрался до укрытия, и мы втащили его в безопасное место.

Тело отпихнули на простреливаемое место, и алтаи разразились воплями, уверенные, что убили еще одного из нас. Дэйн стоял, закрыв глаза. Я подумал, что ему нехорошо, но он собрался, потер глаза и приказал как можно осторожнее тянуть пулемет.