Читаем Белая полоса полностью

Мой сосед по камере — человек в «аляске» — встал со скамьи и постучал в дверь. У него были с собой сигареты. Он сказал дежурному, что хочет выйти в туалет и там же покурить. Курить было разрешено только в туалете. Дежурный сказал, что через полчаса будет выводить. Я не курил, точнее — бросил курить лет семь назад. И всё же попросил у соседа сигарету. Он сказал мне, что сигареты здесь иметь при себе нельзя, но покурить он мне оставит. Его вывели в туалет. Потом нас поменяли, и он в коридоре передал мне наполовину выкуренную сигарету без фильтра. Я попытался сделать затяжку, но сигарета потухла. Тогда я справил свои нужды и напился воды прямо из крана. Вода имела сильный запах хлорки. Постучав дежурному, попросил у него подкурить сигарету, вернее — окурок. Тот мне не отказал. Я сделал несколько глубоких затяжек, выбросил окурок в туалет и попросил увести меня в камеру. Там я почувствовал, что у меня слегка кружится голова — от поступления никотина. Снял пиджак, свернул его в форме подушки, лёг на лавочку лицом к стене и попытался уснуть. В голове проскакивали разные образы, запечатлённые лица, которые со мной «беседовали». Потом я переключился на свою несостоявшуюся рыбалку в охотничьем домике на Днепре. Протоки с камышом и кустами сирени, бросающие тень на воду, покосившаяся церквушка на островке, оставшаяся после выселения людей и затопления села, черёмуха у протоки и под ней — бобровый дом, стайки рыбок в серебрящейся в утренних лучах воде… Моя дрёма начала переходить в сон.

Однако спустя некоторое время я почувствовал, как моё тело дрожит от озноба. Проснулся. Было очень холодно. Мой сосед всё так же лежал на лавочке, повернувшись лицом к стене. Я походил по камере, немного согрелся, лёг, накрылся пиджаком и попытался уснуть. Утром снова зазвенели ключи и открылась дверь.

— Шагин, на выход! — сказал дежурный.

Меня вывели из камеры, снова надели наручники, застегнув руки за спиной, и повели по уже известному мне маршруту на второй этаж. Завели в незнакомую узкую и вытянутую комнату, в которой также был сделан евроремонт и было одно окно, на котором были жалюзи. Под окном, почти на всю ширину комнаты, стоял стол. В комнате также был обычный коричневый полированный шкаф для одежды с двумя дверными створками. Он занимал место у стены от входной двери и вглубь комнаты. Меня усадили на стул, который стоял спинкой к стене у окна. За столом сидел Полищук. В комнате в основном находились те же лица, но состав постоянно менялся: то кто-то приходил, то кто-то уходил. Я получил пару ударов по лицу — «чтобы проснуться». Потом началась беседа. Новых вопросов не было, но более детально стали раскрываться обстоятельства хищения мною тех многих миллионов гривен НДС. Мне говорили, что им известно, что фирмы, в названии которых есть словосочетание «Топ-Сервис», являлись фиктивными. Что грузы, которые эти фирмы отправляли на экспорт, на самом деле не существовали, и что автомобили и вагоны отправлялись пустыми, а всё это делалось для фиктивного возмещения НДС из бюджета страны. Мои же утверждения, что это ни теоретически, ни практически невозможно, что автомобили имеют водителей, грузы таможили таможенные инспекторы и досматривали перед пломбированием полуприцепа и выдачей документов, что автомобили и вагоны имеют рессоры, по которым видно, идут ли они порожняком или нет, а пункты пропуска на границе имеют весы, опровергались тем, что водители, мол, заинтересованные лица, а таможенные инспекторы и весовщики, как и инспекторы ГАИ на постах, были куплены. И снова мне задавался вопрос: на каких счетах я прячу украденный из бюджета НДС? А дальше всё возвращалось к тому, что я убивал людей, и это вбивалось мне в голову изо дня в день. Также мне говорили, что в ближайшее время предъявят доказательства. Подобного рода допросы проводились и в течение последующего дня, но уже с ударами локтем в основание моей шеи Полищуком и с надеванием на голову полиэтиленового пакета, от чего я терял сознание и приходил в себя лишь после нашатыря.

Вечером меня увели в камеру, где уже находился другой человек — среднего роста, лет двадцати, упитанный. Волосы у него были почти до плеч — тёмные, возможно, тёмно-коричневые, пышные. Он был в кроссовках, чёрных джинсах и чёрной рубашке. Этот человек сказал мне, что меня тут держат по заказным убийствам.