Читаем Белая масаи полностью

Первым делом мы стали искать отель, потому что после представления все номера, скорее всего, уже были бы заняты. Выбирать было почти не из чего. Мы нашли гостиницу, в которой остановились другие масаи, и получили последний свободный номер. Он был небольшим, примерно три на три метра. Вдоль бетонных стен стояли две железные койки с тонкими провисшими матрасами. Поверх них на каждой кровати лежало по два шерстяных одеяла. С потолка свисала лампочка без абажура, посреди комнаты сиротливо стояли два стула. Зато стоил этот номер всего ничего, за сутки мы заплатили примерно четыре франка. До начала танца масаи оставалось не более получаса, и я поспешила на улицу, чтобы купить кока-колы.

Вернувшись в номер, я увидела картину, которая меня сильно удивила. Лкетинга сидел на одной из провалившихся кроватей. Его джинсы были спущены до колен, и он раздраженно дергал то за одну штанину, то за другую. Очевидно, он хотел их снять, ведь нам нужно было скоро уходить, а выступать в европейской одежде он, разумеется, не мог. Глядя на него, я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Поскольку на нем были кеды, джинсы снять он никак не мог. Они висели у него на ногах и не двигались ни вверх, ни вниз. Улыбаясь, я присела и попыталась достать кеды из штанин, но он закричал, указывая на джинсы: «Нет, Коринна, эти снять!» «Да, да», – ответила я и попыталась объяснить, что джинсы нужно снова надеть, затем снять кеды, и уже потом можно будет избавиться от штанов.

Полчаса давно миновало, и мы помчались в отель. В своем традиционном наряде он нравился мне гораздо больше. На пятках у него уже взбухли огромные пузыри от новых ботинок, которые он, разумеется, решил носить без носков. Мы успели на представление в последний момент. Я присоединилась к другим белым зрителям. Некоторые из них посмотрели на меня с явным презрением, потому что на мне было платье, которое я надела еще утром, и красивее и чище за этот день оно уж точно не стало. От меня не веяло такой свежестью, как от белых туристов, только что принявших душ. Мои длинные волосы слиплись от пота и грязи. Тем не менее в этом зале я, наверное, была самой гордой женщиной. При взгляде на танцующих мужчин меня охватило уже знакомое чувство причастности.

Шоу и продажа украшений завершились почти в полночь. Мне безумно хотелось спать. В отеле я собиралась принять душ, но тут в номер вошел Лкетинга в сопровождении другого масаи и сказал, что его друг переночует с нами на второй кровати. Меня совсем не обрадовала перспектива делить крошечный номер с незнакомым мужчиной, но, не желая показаться негостеприимной, я промолчала. Не снимая платья, я улеглась на узкую прогнувшуюся кровать с Лкетингой и через некоторое время с трудом, но все же заснула.

Утром я наконец-то смогла принять душ, хотя и не в самых роскошных условиях: струя была слабая, а вода ледяная. Несмотря на грязную одежду, по дороге на южное побережье я все же чувствовала себя немного лучше.

В Момбасе я купила простое платье, потому что мы собирались заглянуть в офис по поводу паспорта и анкет. На этот раз все получилось. Изучив билет и справку о принятых на хранение средствах, служащий наконец выдал нам формуляр. Я попыталась ответить на бесчисленные вопросы анкеты, но, осознав, что большинство из них вообще не понимаю, решила обратиться за помощью к Урсуле и ее мужу.

Пять часов в дороге – и мы снова оказались в нашем домике на южном побережье. Присцилла не знала, где мы ночевали, и очень волновалась за нас. Лкетинга объяснил ей, почему он в европейской одежде. На улице было нестерпимо жарко, и я прилегла отдохнуть. Мне хотелось есть. Несомненно, на тот момент я уже сбросила несколько килограммов.

До отъезда в Швейцарию оставалось шесть дней, а я еще не обсудила с Лкетингой наше совместное будущее. Все сводилось к этому дурацкому паспорту. Я начала думать, чем бы мне заняться здесь, в Кении. При столь скромном образе жизни много денег здесь не требовалось, но мне было необходимо иметь занятие и постоянный доход. Тогда у меня родилась идея открыть в одном из отелей магазин. Я могла бы взять на работу одну или двоих портних, привезти из Швейцарии выкройки одежды и открыть ателье. Красивых тканей здесь было хоть отбавляй, хороших портних, готовых работать за триста франков в месяц, тоже. Продавать же я умела, как никто другой.