Читаем Белая богиня полностью

Очень точное наблюдение, но еще не стихотворение; правда, но не вся правда. Чтобы сказать всю правду, мне нужно было вначале описать монашек, которые отказались от земной любви и от радости материнства, чтобы стать девственными невестами Христа, а потом перейти к феномену священной рыбы всех видов и размеров, от великой рыбины, проглотившей Иону, до крапчатых малюток, которые сулят женихов или детей крестьянкам в глухих приходах, не забыв о "могучей и незапятнанной Рыбе из Фонтана, которую поймала целомудренная девственница" из эпитафии Авирику из фригийского Пентаполиса, епископу, который жил в конце второго столетия. Только ответив на десятки хитроумных вопросов, я мог бы найти четвертую и пятую строки, чтобы афоризмом завершить глубокомысленное стихотворение.

Для начала я отметил странную преемственность христианства, забравшего себе языческий титул главного понтифика, который римский епископ, преемник святого Петра Рыбаря, принял через два века после того, как христианство стало официальной религией Рима. Подобно тому, как главный понтифик во времена республики и раннеимперские времена был лично ответствен перед капитолийской троицей (Юпитер, Юнона и Минерва) за целомудренное поведение весталок, его преемник был ответствен перед христианской Троицей за поведение римских католических монахинь. И я отправил мой мозг в прошлое в провидческом трансе. Таким образом я вдруг обнаружил, что слушаю беседу на латыни и греческом, которую прекрасно понимаю. Потом я догадался по голосам, что разговаривают известный сирийско-греческий историк Феофил и Луций Сергий Павел[185], римский наместник на Кипре во времена императора Клавдия.

Речь Павла была несколько тяжеловата: