Читаем Белая богиня полностью

Терн (по-латыни bellicum) — несчастливое дерево. Крестьяне в Галмптоне и Диттишеме (Южный Девон) все еще боятся "черной палки", с которой ходят местные ведьмы и которая может вызвать выкидыш. Когда некто Вейр был сожжен в Эдинбурге в апреле 1670 года, вместе с ним сожгли палку из терна как главный инструмент его колдовства. Терн — также традиционное дерево, которым агрессивные ирландцы дерутся на ярмарках (хотя shillelagh, вопреки всеобщему мнению, дубовая палка), и слова strife и strive (борьба, спор), производные от старофранцузских estrif и estriver, могут быть тем же словом Straif заимствованным в Бретани. По крайней мере, никакого другого подходящего источника никто не предлагает. Гилберт Уайт замечает в "Истории Селбурна": "Терн цветет обычно когда дуют холодные северо-восточные ветры, так что неприятная погода этого времени года называется местными жителями "терновой зимой"." Терн также называют sloe, и слова sloe и slay (убивать) тесно связаны в среднеанглийском языке. Так как Страстная Пятница приходится на этот месяц, терновый венец, считается иногда, был из этого самого терна, чем объясняется отрицательное отношение монахов к дереву. Говорят, что боярышник[137], дерево чистоты и целомудрия, не позволяет терну расти рядом.

"Соll" и "Quert" делят между собой месяц. Орех — дерево поэтов, а сила яблони как спасения поэтов известна по валлийской легенде о преподобном Сионе Кенте (стихотворение из которой я цитирую в главе девятой), которого король воздуха попытался похитить. Кент, выговорив разрешение сначала "откусить от яблочка", ухватился за дерево, от которого его уже никто не мог оторвать. Поэтому, "будучи слишком грешным для Небес, но спасшись от ада, он обитает на земле как блуждающий огонек". Другими словами, он добился для себя поэтического бессмертия. "Quert" и "Соll" ассоциируются в "Dinnschencas" с дубом, королем деревьев. Великое дерево Мугна сочетает в себе добрые свойства яблони, ореха и дуба, "принося каждый год урожай добрых яблок, кроваво-красных орехов и остроконечных желудей: у него широкая, как большая равнина, крона, в обхвате оно тридцать локтей, а в высоту — триста локтей". Оно пало с приходом христианства.

В песне Амергина есть ссылка на тайны "неотесанного дольмена". Мы видим, что в каждом углу арки дольмена, который я построил для иллюстрации, есть место для лишней буквы: огам высекался на ребрах, а не рисовался на плоскости камня.

Очевидно, что с седьмой по одиннадцатую буквы этого алфавита, которые сохраняют порядок "Boibel-Loth"-алфавита, — это Н.D.Т.С.Q. Они, как указывал сэр Джон Рис, являются первыми буквами древних гэльских числительных от "1" до "5": a hoina, a duou, a ttri, a ccetuor, a qquenque, — которые очень близки к латинским: unum, duo, tres, quattuor, quinque. Возможно, это объ-ясняет, почему изобретатели "Boibel-Loth"-алфавита поместили Н.D.Т.С.Q. в центр и поставили Z между NG и R. Все же почтенный возраст древних гэльских цифр предполагает, что в первоначальном пальцевом алфавите "Beth-Luis-Nion" первая серия согласных — весенние месяцы — насчитывала всего пять, а не шесть букв, чтобы Н.D.Т.С.Q. могли сформировать вторую, летнюю, серию и чтобы Z вошла в последнюю серию — зимнюю — как предваряющая "терновую зиму". Таким образом:

В каждой серии пять букв и общее число штрихов — пятнадцать.

Однако, хотя это расположение логично и обосновано первыми буквами первых пяти числительных на латыни и на древнем гэльском языке, математическая пропорциональность требует, чтобы на каждой стороне дольмена было по одной серии букв. Это ведет за собой перемену мест Z и Q, а значит, месяцы придется делить яблоне с ивой, а ореху с терном.

Такое распределение имеет смысл, если учитывать время года, ибо дикая яблоня цветет в месяц ивы, а терн созревает в месяц ореха. С точки зрения поэзии в этом тоже есть смысл, ибо Белая Богиня-яблоня счастливее, чем Белая Богиня-терн, так как начинает лето. А враждебный терн со своими вяжущими рот плодами является дополнением к яблоне в месяц ореха, представляя сатирическое творчество поэта. Я верю, что в огаме были использованы оба эти построения, воплощающие в себе необходимую двойственность поэтического творчества. Белая Богиня прекрасна и жестока, уродлива и добра. Это аксиома.