Читаем Белая Богиня полностью

Т. Гвинн Джонс[10] писал в «Трудах Общества по изучению валлийских древностей» («The Transactions of the Honourable Society Cymmrodorion») в 1913–1914 гг.: «Немногие данные, которые мы можем почерпнуть из сочинений бардов, относящихся к эпохе вплоть до падения валлийских принцев, указывают на то, что система, детально описанная в Законах[11], по-прежнему сохранялась, но при этом, вероятно, совершенствовалась. Продолжает разрабатываться свод метрических правил, запечатленный в „Красной книге из Хергеста“ („Llyfr Coch Hergest“), а в XV в. в Кармартене проводится айстедвод (Eisteddfod)[12], непосредственно подготовленный этими реформаторскими усилиями… Существуют убедительные свидетельства того, что традиционный выбор тем, также закрепленный этим сводом правил, фактически ограничивающий творчество бардов написанием панегириков и элегий и налагавший запрет на эпические поэмы, распространялся и на придворных бардов (Cogynfeirdd). Их приверженность тому, что они полагали исторически достоверным, возможно, объяснялась давним и безраздельным владычеством над ними Церкви. Они почти не интересовались традиционными сюжетами популярных рыцарских романов, а имена мифических и псевдоисторических персонажей черпали главным образом из „Триад“… Пейзажная и любовная лирика играет лишь незначительную роль в их творчестве и почти не развивается в этот период… Упоминания природы в поэмах придворных бардов редки и небрежны, а если иногда природа все же изображается, то в самых суровых своих проявлениях: когда речь заходит о соперничестве суши и моря, о буйстве зимних бурь, о сжигании на горах весенней растительности. Характеры героев лишь бегло очерчены с помощью эпитетов, ни одно событие не описано подробно. Чтобы изобразить битву, придворным бардам хватает одной-двух строк. По-видимому, теоретическая основа поэзии, в особенности панегирической, заключалась для них в использовании как можно большего числа эпитетов и аллюзий, а также отсылок к сухим историческим фактам, очевидно известным их слушателям. Их произведения не содержали повествования, очень редко можно найти у них что-то, хотя бы отдаленно напоминающее связное описание отдельного эпизода. Именно такова была сущность большинства валлийских стихов, за исключением народных баллад, вплоть до самого недавнего времени.

Напротив, повести и рыцарские романы весьма красочны и строятся вокруг напряженных сюжетов; в них присутствуют даже характеристики персонажей, а фантазия, не скованная накладываемыми на тему и формальную сторону ограничениями, развивается и дает начало творческому воображению».

Эти повести входили в репертуар гильдии валлийских менестрелей, чей статус не определяли Законы; они не числились в друзьях епископов и сильных мира сего и могли писать на любом языке, на любую тему и любым размером. До нас дошло очень мало сведений о структуре и истории создания их гильдии, однако, поскольку молва наделяла их даром гадания и прорицания, а также способностью наводить порчу, сложив сатиру на оскорбителя, можно предположить, что валлийские менестрели – потомки исконных валлийских ученых поэтов, которые либо отвергли покровительство принцев, либо лишились его после завоевания Уэльса кимрами. Кимры, в которых мы привыкли видеть истинных валлийцев и из числа которых выходили гордые придворные барды, представляли собой племенную аристократию бриттского происхождения, угнетавшую неоднородную массу крепостных крестьян – гэлов, бриттов, племена бронзового и позднего каменного века и автохтонное население Уэльса; кимры завоевали Уэльс, вторгшись из Северной Англии в V в. н. э. Менестрели некимрского происхождения бродили из деревни в деревню, с фермы на ферму, развлекая слушателей летом под древесной кроной, а зимой у камелька. Именно они не дали погибнуть необычайно древней литературной традиции, воплощенной главным образом в фольклоре, где сохранились фрагменты не только докимрских, но и догэльских мифов, иногда уходящих корнями в каменный век. Их поэтические принципы кратко обобщаются в одной из триад «Красной книги из Хергеста» («Llyfr Coch Hergest»):