Читаем Белая полностью

Как-то она решила помыться в небольшой заводи, что образовывала тихая и спокойная речушка у которой раскинулось стойбище. Днем у реки вечно кто-то находился. Если не женщины, стирающие одежды, отскребывающие котелки и миски, или готовившие краску для тела, то ребятишки. Эти могли целыми днями плескаться в воде, а Белой очень хотелось помыться. Она видела, что женщины, часто собираясь в группки, уходят дальше по берегу, прихватив с собой мыло, мягкие кожи, смеясь и переговариваясь. Белая остро завидовала им, но пойти с ними не решалась. Женщины были не против и знаками приглашали ее с собой, но слишком неприкрытым было их любопытство, и Белая отказывалась. Но потребность помыться становилась просто нестерпимой. И вот на рассвете, она, выскользнув из типи, отправилась к реке. Стуча зубами, девушка сползла к воде по глинистому откосу, поросшему осокой. Жёсткие травинки неприятно царапали босые ноги. Над мутными водами стелился туман. Присев на корточки, поплескалась руками в мутной жиже кофейного цвета. Не так уж и страшно. По крайней мере, вода была немного теплее, чем утренний воздух. Позволив накинутому на голое тело одеялу свалиться к ногам, она медленно зашла по колено в воду, увязая в противном илистом дне и застревая в спутанных, как клоки нечёсаных волос, водорослях, наскоро ополоснулась неприятно пахнущей затхлостью водой, брезгливо стряхнув, запутавшуюся в пальцах тину. Фу, гадость! На берегу, она завернуться в одеяло, кисло воняющее псиной и неприятно царапающее кожу. Вот, была нужда, ополаскиваться! Какая разница, чем вонять. Потом или псиной. Как-то ее хозяйка подала ей сверток кожи и показав на Белую, провела рукой сверху вниз. Белая поняла, что ей велят сшить для себя новую одежду и растерялась. Тогда индианка сделала ей знак смотреть, взяла у нее сверток и, разложив на земле, широким коротким ножом, уверенно вырезала выкройку длинной туники. Потом указав на остатки кожи, ткнула пальцем на ступни Белой. Из них ей предстояло сшить себе обувь. Девушка с отвращением посмотрела на выделанную кожу, одежду из которой ей придется носить, и, пересилив себя, принялась за работу. У нее не очень-то получалось, судя по тому, как морщилась ее хозяйка, рассматривая ее изделия, но Белая старалась. Девушка заметила, что сосредоточенность на каком-то деле помогало ей переносить свое нелегкое положение, что когда она работала, никто ее не трогал и не обращал внимания, она же могла уноситься мыслями в свою прошлую жизнь. К тому же ее хозяйка, судя по всему, не была злопамятной и жестокой, в отличие от некоторых индианок, хотя строгой и требовательной, заставляя Белую раз за разом переделывать плохо сделанную работу. Белая не возмущалась, отчасти потому что видела, что индианка права и потому старалась следовать ее указаниям.

Сшивая шкуры, стежок за стежком, она вспомнила свой последний вечер в Канзасе перед тем как отправиться к форт где служил ее брат. Естественно, на вечер были приглашены избранные, например, прокурор Сартон со своей требовательной супругой, от которой трудно было дождаться одобрения. Прибыли мэр и местный нувориш, ухаживавший за ней, но, к сожалению, дорогой фрак не мог скрыть недостатков его рыхлой фигуры. Сама она была на высоте, и, встречая гостей, протягивала джентльменам руку в белоснежной перчатке до локтя, предпочитая не замечать ревнивые и придирчивые взгляды дам на ее платье из темного блестящего газа и на браслет из крупного темного агата, украшающий ее запястье. Никто не знал, что она подняла на ноги весь дом на поиски подобного украшения, такого которое подходило бы к ее платью, и почувствовала себя героиней, когда первая преуспела в этих поисках. В ювелирной лавке "Громберга и К" она нашла то, что искала - чудесные серьги из темного, почти траурного агата и браслет к ним. На том вечере она блистала как никогда. Прием удался, она видела это. Кофе, ситро, шампанское, мороженое, аромат дорогих кубинских сигар и тонких духов... Роскошные веера, элегантные платья, блеск драгоценностей, искусно уложенные прически украшенные цветами, утонченная "Ночь" Вивальди. Все провожали ее в эту поездку, как на войну. Мужчины восхищались ее преданностью и мужеством, дамы пожимая гладкими плечами, говорили, что это просто каприз, и он быстро пройдет.

Ее первая пара мокасин вышла неудачной. Индианка с усмешкой показала ей на шестилетнюю девочку, давая понять, что эта малышка сошьет мокасины лучше, чем она, взрослая девица.