Читаем Бегущие в ночи полностью

— Мы выжидаем, — повторил слова Смерти Голод. От его радушного настроя не осталось и следа. — Ждем, когда же ваш мир погрязнет в той тьме, которую сам создает. Ждем того момента, когда силы Света будут побеждены. Ждем, когда на земле останутся лишь пороки: страх, зависть, ложь, алчность. Ждем, когда сгинут честь, храбрость, верность, дружба. Пока мы ждем. Я ответил на твой вопрос?

Гарри сжимал в руках кружку и был не в силах ответить. Как же так? Он принял этих всадников за нейтральную сторону в борьбе Светлых магов с Темными, а оказывается они порождения Изначальной Тьмы, призванные в этот мир, чтобы уничтожить его. Но зачем?..

— Нет, — наконец выдавил из себя он. — Почему вам необходимо это сделать? Чем люди так провинились перед вами?

— Он не поймет, — обратился Вестник к Войне.

— Он слишком молод, — согласился тот.

— Мы вынуждены это сделать, потому что на нас лежит что‑то вроде проклятья, — не обращая внимания на них обоих, объяснил Голод. — Так нужно. Если в мире останется лишь Тьма, ему незачем существовать. Война, которую вы ведете, не так безнадежна, как тебе кажется. Даже мы не знаем, чем закончится это противостояние. И никто этого не знает. Ты же был призван помочь силам Света. Шрам на твоем лбу не просто отметина после Смертельного Заклинания. Эта молния не что иное, как рунический символ «Sigil» — символ Солнца, надежды, готовности к достижению цели. Пока ты с силами Света, у них есть шанс на победу; пока твои друзья с тобой, у тебя есть шанс удержаться за Свет.

Гарри горестно хмыкнул:

— Второго моего друга скоро не станет, а я уже ничего не могу сделать…

— Неужели все так серьезно? — подивился Вестник.

— Пойдем, я покажу.

Все пятеро поднялись на ноги и подошли к лежащему по другую сторону костра Рону. Гарри аккуратно отогнул сделанную им самим перевязку и указал на рану.

— Да–а-а, — протянул Голод. — Смерть, нам нужен Войт.

— Пожалуй, — согласились Вестник и Провокатор, а последний добавил, обращаясь к Смерти: — Вызови его. Он сейчас не на задании?

— Он последние два века не на задании, — отозвался Смерть.

Он поднялся с колен, сложил руки в особый знак и запел на каком‑то древнем языке. Гарри ничего не понимал.

— Кто такой Войт? — спросил он у Вестника.

— Это сокращенное от «Вечный Воитель», — шепотом ответил тот.

— Почему «Вечный»?

Вестник бросил на него внимательный взгляд.

— Он сам расскажет. Когда будет точно знать, что тебе можно доверять.

Смерть тем временем закончил ритуал, опустил руки, а затем резко поднял их над головой. Земля у его ног разверзлась, и оттуда галопом выскочил еще один всадник. Его необычный конь больше всего напоминал лошадей гелиопатов: такой же высокий, крепкий с виду и объятый языками пламени. Всадник немедленно спешился и опустился на колено перед Смертью. Его конь спокойно отошел к лошадям Гарри и четырех всадников. Смерть выждал пятнадцать ударов сердца и молвил:

— Встань, Войт.

Всадник поднялся, и только теперь Гарри получил возможность как следует рассмотреть его. Лицо всадника было сокрыто капюшоном, одет он был в неясного цвета балахон, который менял свой цвет в зависимости от степени освещенности. В складках балахона терялись кожаные ножны.

— Осмотри его, — Смерть указал на Рона.

Войт бесшумно приблизился, опустился на колени и провел кончиками пальцев вокруг раны. Затем кивнул самому себе и снял с пояса один из многочисленных мешочков.

— Лучше нам не мешать, — Смерть, внезапно оказавшийся за спиной, опустил изможденную руку на плечо Гарри.

Все, кроме Войта, вернулись к костру, но Гарри не переставал беспокойно оглядываться.

* * *

C появлением Рона одиночество стало ощущаться еще острее. Больше всего Кейт раздражало собственное бессилие. Спать не было сил, бодрствовать тоже. Единственное спасение она находила в книгах, которых в комнате было предостаточно. А Рон… Его излечат тишина и время. Людские знания здесь бессильны — ведь раны его отнюдь не физические…

… и тишину камеры нарушали лишь шелест, да хриплое дыхание Хранителя Печати.

* * *

Голод, Провокатор, Вестник и Смерть ушли за несколько часов до рассвета. Когда Гарри проснулся, их уже след простыл. Из записки, оставленной, судя по подписи Голодом, Гарри узнал, что Войт отныне его телохранитель и помошник.

Сам Войт, вонзив меч в землю перед собой, сложил ладони на эфесе и голову опустил на руки, так что понять, спит он или нет, не представлялось возможным. Но стоило Гарри подняться, как его сомнения разрешились сами собой. Войт обернулся на звук и кивнул в знак приветствия. Гарри стало не по себе — слишком уж пристальным был этот взгляд из‑под капюшона.

Через пару часов они стали собираться. Войт помог запрячь в телегу Незнакомца и оседлать развеселившегося и вполне довольного жизнью Ориона. Беорс (Голод писал, что именно так зовут коня Войта) давно ходил по пятам за хозяином и ждал приказаний.